Чтение онлайн

Кари ухмыляется.

— С вашими отношениями можно ожидать чего угодно.

— Что ты имеешь в виду?

— Он всегда был одержим тобой. В плохом смысле, разумеется. Постоянно повторял, что убьёт тебя. Так часто, что это раздражало, если честно. А затем ты спасла его на Испытаниях, и… — она задумывается. — Не знаю, что произошло, но он совершенно точно изменился. Причём кардинально.

— Всё сложно.

Она ухмыляется одним уголком губ, глаза горят.

— И не поспоришь, — она тоже смотрит на него. Его глаза находят нас, но он тут же отводит взгляд. — Жаль, что твоё наказание возобновится, когда всё закончится.

Поджимаю губы. Мне даже в голову не пришло, что моё появление здесь говорит само за себя: я получила отсрочку только по одной причине — на случай, если Рев не справится. Мне разрешили остаться в мире фейри, чтобы я могла восстановить силы и быть готовой занять его место в Выжженных землях. Так что моё присутствие означает, что он пока далёк от успеха.

— Иначе ты бы вполне могла занять трон, — добавляет она.

— Что? — я чуть было не подавилась вином.

Она улыбается.

— Говорю же, можно ожидать чего угодно. Мне не совсем понятны ваши отношения, но есть одно очевидное объяснение — он влюблён в тебя, — Кари пожимает плечами. Она сказала это так просто и невзначай, что до меня не сразу дошёл смысл её слов.

Вино попадает не в то горло. Кари легонько похлопывает меня по спине.

— Нет… Я… Что?

Она усмехается, но через секунду принимает серьёзный вид.

— Ты с ума сошла, — я могла бы сказать ей, что он моя истинная пара. Эта магическая связь многое объясняет, но вовсе не означает, что он влюблён в меня. Это просто приводит к тому, что все его чувства ко мне обострены, будь то ненависть, восхищение или забота. Любовь? Нет. Это точно не любовь. — Но в любом случае это не имеет значения.

Она медленно кивает.

— Обречённая любовь. Как трагично.

У меня вырывается горький смешок.

— Я не знаю, что произошло между вами двумя на Испытаниях, но было очевидно, что это нечто большее, чем просто помощь в выживании, когда он исцелил ту девочку. В этом… не было никакого смысла, если у него нет к тебе глубоких чувств.

Я прикусываю губу, сведя брови на переносице.

— Если бы ты знала, сколько ненависти он держал в себе после смерти брата, как тяжело ему было в собственном королевстве… Он не доверял никому, даже своим ближайшим друзьям… То ты бы поняла, почему его приезд вместе с тобой, его доверие в вопросах миссии, от которой зависит всё его будущее, судьба его двора, из-за чего он и скрывает это ото всех… — она наклоняет голову. — То картинка складывается весьма однозначная.

— Дело… не только во мне.

— Прежний Рев не доверял никому.

— Я не знала прежнего Рева. Я знаю только того, какой он сейчас.

— Вот именно. Потому что твоё появление изменило его.

Мотаю головой.

— Ты слишком романтизируешь происходящее. Это… дико и… Даже не знаю. Мы просто друзья. Союзники.

— Он доверяет тебе. Больше, чем кому-либо другому. Он простил тебе страшнейшее преступление, ужаснейший из грехов. Как? Почему? Единственное, чем я могу такое объяснить, так это любовью.

— Он не простил меня. Как ты себе это представляешь? Я сама себя не простила, — при мысли об этом моё сердце замирает.

«Главный грех. Самый сильный порок.

Он превращается в испытание для души».

Я поджимаю губы, задумавшись.

Что, если она права? Не про его любовь ко мне, а про прощение. Это кажется невозможным, потому что… Да как вообще? Как он мог простить мне это?! Я бы ни за что себя не простила. Я и не простила.

Но если это правда…

— Можешь спросить его сама, — Кари отходит в сторону, и я замечаю приближение Рева. Не могу сдвинуться с места, пойманная его ласковым взглядом.

«Ты завершил свою миссию».

Что, если Рев не может войти в Выжженные земли, потому что, пускай он не святой и не идеальный, он выполнил главную цель, для которой был создан ад фейри. Что, если он уже победил свой главный порок — всепоглощающую ненависть ко мне?

Что, если прощение было испытанием Рева, позволившим отпустить грехи, в соответствии с магическими правилами Выжженных земель?

Сглатываю ком в горле. Если моя теория верна, то я не просто потрясена тем, что он смог меня простить… Я опять разрушила его жизнь. Если теория верна, то именно из-за меня Рев не может войти в Выжженные земли.

Рев

Кейлин бледна, как привидение, когда я подхожу к ней.

— Ты в порядке? — тихо спрашиваю её.

— Да, — шепчет она.

Платье цвета морской волны чудесно сидит на её фигуре. Мой взгляд останавливается на бокале в её руке. Светло-красное игристое вино. Прищуриваюсь, внезапно вспомнив давний эпизод.

Милая фейри в чёрном платье и маскарадной маске, которая не могла выбрать напиток на балу Светящегося двора. И я предложил ей попробовать именно это вино.

— Что-то не так? — Кейлин замечает мою реакцию.

— Нет, всё нормально.

Это уже неважно. Мне тогда показалось, что я встретил свою истинную, но затем потерял её.

И это оказалось правдой.

Я был прав все эти годы.

Теперь я встретил её снова. Я узнал, кто она. И в ней идеально всё, если забыть про то, что она сделала десять лет назад. Если забыть, что у нас не может быть будущего.

— Как тебе вино? — вежливо интересуюсь.

— Неплохо. Хотя вино — не мой напиток, если честно.

— Ты больше по коктейлям?

Она улыбается, и моё сердце тут же откликается.

— Видел, да?

Я только и делаю, что смотрю на неё, но не признаюсь в этом. Скоро Кейлин придётся покинуть мир фейри. Она останется лишь прекрасным воспоминанием. Я беру такой же бокал каллавэйского вина, как и у неё. Хочу, чтобы в моей жизни навсегда остались маленькие напоминания о ней, за которые я смогу держаться. В том числе это вино.

Я поднимаю бокал, она осторожно протягивает свой, чтобы мы чокнулись с тихим «дзинь».

— За воспоминания, — произношу я.

Она недоумённо хмурится.

— Какие воспоминания?

Сглатываю.

— Об этом самом моменте. Чтобы было что вспомнить, когда это всё закончится.

Её брови поднимаются от удивления, губы приоткрываются, но во взгляде возникает лёгкая грусть. Это невинное выражение крайне редко появляется на её лице. Его я тоже хочу запомнить.

Я хочу запомнить всё, кроме её разочарования после моих слов в карете. И пустоты в глазах, когда она в одиночестве проходила через толпу.