Проклятие Тунгусского метеорита
Шрифт:
Женя подошла к столику, дождалась, пока молодые люди обратят на нее внимание, и спросила:
– Ребята, можно с вами поговорить?
Парни, а их было трое, уставились на нее удивленно и насмешливо.
– Поговорить? Со всеми сразу или с кем-то одним? – осведомился один из парней, тощий, рыжий, остроносый.
– Нет, мне нужен один, – краснея, пробормотала Женя и кивнула на самого мощного из них. – Вот вы.
Верзила поднял на нее взгляд и криво ухмыльнулся:
– Слыхали? Она хочет остаться со мной наедине. Звучит неплохо, а?
– Паштет, ты просто счастливчик!
– Смотри, чтобы она тебя не заездила до смерти!
Женя почувствовала, как запылали ее щеки, она готова была провалиться сквозь землю от стыда и страха.
– Говори при них, – сказал верзила, которого приятели называли Паштет. – Мне нечего от них скрывать.
Женя недоверчиво посмотрела на парней, помолчала, собираясь с мыслями, и пролепетала:
– Игорь Соболев пропал.
Паштет вскинул бровь:
– В каком смысле?
– Вчера на представлении московского мага он зашел в волшебную будку, а когда фокусник снова открыл дверцу – Игоря в ней уже не было.
– Сочувствую. Ну а я здесь при чем?
– Я видела, как вы с ним пили, и подумала, что вы…
– Мало ли с кем я пил, – пожал могучими плечами Паштет.
Парни захихикали. Женя почувствовала прилив жгучего стыда и жалости к себе. «Они меня презирают, – подумала она, понимая, что вот-вот расплачется. – Издеваются надо мной, будто я не человек, а полное ничтожество. Господи, ну почему я такая?»
Женю охватило острое желание выскочить из бара, но тут перед глазами у нее мелькнуло лицо Игоря, такое, каким она видела его в своих фантазиях – изможденное, изуродованное синяками и кровоподтеками.
Женя набрала полную грудь воздуха и выпалила:
– Помогите мне в этом разобраться. Пожалуйста!
Паштет уставился на нее удивленно.
– Помочь? Слушай, подруга, мне и своих проблем хватает.
Кто-то из парней сказал что-то насмешливо-скабрезное, Женя не разобрала что, и молодые люди дружно заржали.
В душе у нее вскипело негодование. Сидят и смеются. А Игоря сейчас пытают! Или морят голодом! Или… Да мало ли что!
«Будь у меня побольше смелости, я бы сказала им все, что о них думаю! – в сердцах подумала Женя. – И почему я такая трусиха?»
Она собралась с духом и выпалила:
– Но ведь это вы! Вы передавали ему деньги!
Смех оборвался. Лица парней вытянулись, в их похолодевших взглядах появилось что-то колючее.
– Какие еще деньги? – угрюмо отозвался Паштет, стараясь говорить безразличным голосом. – О чем ты?
– Они были завернуты в синюю бумагу, – напомнила Женя.
– Ты меня с кем-то спутала, – холодно сказал Паштет. – И вообще, вали отсюда!
Женя не шелохнулась. Она продолжала стоять и смотреть на него. Внезапно она поняла, что, сообщив про деньги, приобрела над парнем какую-то странную власть.
Один из собутыльников, тот самый – рыжий и востроносый – зыркнул на Паштета острым взглядом, облизнул губы и сухо осведомился:
– О каких это деньгах она говорит, Паштет?
Верзила пожал плечами:
– Понятия не имею. Несет какой-то бред.
– Она сказала, что пачка была в синей бумаге, – сказал второй парень. – В нашем «общаке» бабки тоже обернуты синей бумагой.
По сгустившейся атмосфере Женя поняла, что сейчас случится что-то страшное и ей при этом присутствовать вовсе не обязательно.
Женя повернулась и зашагала к выходу.
– Эй! – окликнул ее кто-то из парней. – А ну погоди!
Она прибавила шагу.
– Стой, тебе говорят!
Женя перешла на бег. Добежав до двери, она выскочила на улицу и опрометью бросилась через дорогу, прямо к магазину «Промтовары».
Забежав в магазин, она обернулась, чтобы проверить, нет ли погони. Погони не было. И все-таки Женя решила переждать минут пять, прежде чем пойти домой. Так, на всякий случай. Она стала неторопливо прогуливаться по магазину, поглядывая на ценники, развешанные под холодильниками, телевизорами и микроволновыми печами.
Внезапно Женя остановилась и уставилась на экран бормочущего телевизора, вся обратившись в зрение и слух.
«…Жуткое происшествие буквально потрясло Москву. Известный иллюзионист Рудольф Северинский устроил на Воробьевых горах настоящее шоу. Но никто не думал, что представление это закончится страшной трагедией…»
Рядом с ней забубнил какой-то мужчина, консультируясь у продавца по поводу новой модели холодильника, и теперь Женя слышала репортаж лишь урывками.
«…Руки и ноги фокусника были скованы цепями… Когда капсула опустилась в воды Москвы-реки…»
Кадры телерепортажа с лихвой возмещали недостающие фразы. Было видно, как Северинский, приветливо улыбнувшись оператору, забрался в железный ящик. Руки и ноги у него были скованы цепями, на которых поблескивали замки.
Едва иллюзионист оказался в ящике, как ассистент тут же захлопнул за ним крышку. Лязгнули железные задвижки. Еще двое ассистентов, действуя слаженно и быстро, перевязали ящик цепями.
Над площадкой завис вертолет, какой-то человек, высунувшись из него, скинул вниз канат с железным крючком на конце.
Ассистент, борясь с воздушной волной, буквально сдувающей его с места, прицепил ящик к железному крюку и махнул летчику рукой.
Вертолет взмыл в воздух, оторвал от земли ящик и понес его к серебристой поверхности реки. А закадровый голос продолжал взволнованно бормотать:
«…Должен был выбраться из сундука, как он проделывал это в Нью-Йорке и Париже. Но что-то пошло не так… Когда ящик извлекли из воды, оказалось…»
Вертолет вырвал из воды железный ящик и понес его обратно к площадке. Затем кадры сменились. Двое спасателей ломами сбили с ящика замки и откинули тяжелую крышку.
«…Зрелище, представшее глазам спасателей, не могло не потрясти… в той же позе… Цепи и замки на запястьях и щиколотках… более ужасной смерти… Гибель фокусника потрясла не только зрителей, но и видавших виды…»
Женя отвернулась от экрана, и ее едва не стошнило.
– Какой кошмар, – пробормотала она дрожащим голосом. – Какой кошмар…