Чтение онлайн

В сторону своих клиентов он поглядывал при этом совершенно равнодушно, уминая пальцем серый порошок в короткой полой трубочке, потом поднося ее к носу и вдыхая резким движением. Логан с Дагаддом беспокойно ерзали на расстеленных плащах. Баллантайн сидел неподвижно, задумчиво глядя на огонь — чем ближе караван подъезжал к Эбре, тем отрешенней он становился, особенно вечерами. Но в последний вечер перед столицей он собрал краткое совещание в стороне от костра.

— Как видите, наш друг что-то или знает, или подозревает. В связи с этим у меня вопрос — что вы станете делать, если меня схватят у вас на глазах?

Логан с мечтательной улыбкой погладил ложе своего арбалета, который как раз держал на коенях, наматывая тетиву. Дагадд слегка засучил рукава, отчего Гвендолен сразу заметила, что каждая его рука едва ли не толще ее ноги, и издал некий рявкающий звук, видимо, для устрашения будущих противников. Что касается самой Гвендолен, то она просто откинула плащ.

Все девять метательных ножей снова были на месте, и рукоятки тускло отсвечивали под звездами.

— Ответ не принимается, — Эбер покачал головой. — Вы должны сразу бежать, и желательно по отдельности. так вас будет сложнее схватить. Проще всего это сделать, конечно, Гвендолен.

— Им долго придется ждать, чтобы я побежала. Может, сразу попросить присесть, чтобы не устали?

— И если вам удастся продолжить поиски без меня, — Баллантайн даже не обратил внимания на ее слова, — мои интересы и мое мнение в дальнейших событиях будет представлять Гвендолен. Она их понимает лучше всех.

Гвендолен открыла рот, но снова закрыла. Закричать: "Да я брошусь на все свои девять кинжалов, если получится так, что мне придется представлять твои интересы?" означало бы истерику, тем более что она прекрасно знала, что голос ее сорвется. Церемонно сказать, чуть наклонив голову: "Я благодарю вас за оказанное доверие, сьер Баллантайн, но желаю, чтобы этот момент никогда не наступил?" перед Дагди и Луйгом было бы глупо и странно. Поэтому она безмолвно поднялась, отошла как можно дальше, так что костер мигал за ее спиной красной звездой на горизонте, села прямо на песок и закинула голову в небо.

"Эштарра, я не знаю, имею ли я теперь право молиться тебе, — шептали ее губы. — Ты, кого здесь называют Непостижимым, и все древние боги этой земли, что были здесь до тебя. Все силы, что разлиты в воздухе, что наблюдают за нами с неба, что до сих пор не позволили ничему дурному случиться с нами. Сделайте так, чтобы ему ничего не угрожало. Чтобы он вернулся домой невредимым. Он вернется не ко мне и не со мной, я знаю, так неужели вам мало этой жертвы? Или люди ошибаются, и вам вовсе не нужно ничего жертвовать? Тогда спасите его просто так, потому что без него на этой земле конец мира точно наступит. По крайней мере, для меня".

А на следующее утро они проехали через западные ворота, совершенно спокойно и даже буднично, поторговавшись за лишние полдирхана, которые вымогал стражник. Никаких предсказателей, проверяющих линии рук, у ворот не наблюдалось, и вообще складывалось впечатление, что они вступают не в великую Эбру, город ста базаров, живущий под сенью султана Хаэредиана, да снизойдет он до несовершенства своих подданных, а в маленький городок у оазиса, где есть три пальмы и одна торговая площадь.

Во время путешествия Логан и Дагадд были необычно скучными, словно дремлющими на ходу. Единственное занятие, на которое у них хватало сил и устремлений — вяло щипать струны на круглой лютне, выпрошенной у погонщика мулов. При этом их искусство играть было очень далеко от прочих дивных умений, которыми они обладали — иногда от извлекаемых звуков мулы начинали мотать головой и бить задними копытами, а иногда это были просто тусклые ноты, по одной повисающие в воздухе, тоскливые и бесконечные, как пески, по которым пролегал их путь. Тем более было странным внезапное оживление, в которое оба впали, едва войдя в небольшую комнату с одним окном во внутренний дворик, которую им Гаран отвел одну на четверых в каком-то доме на окраине Эбры. Контрабандист свою помощь не предлагал, ни о чем не расспрашивал, но, бодро заявив: "До вечера! Чужеземцам по Эбре лучше в первые дни не шататься, пока не привыкнете", куда-то ушел вместе с Тельгаддой. А Луйг и Дагди, побросав на пол заплечные мешки и даже не трудясь вытащить пожитки, выразили немедленное желание со всех ног бежать на ту самую базарную площадь, где бродит таинственный проповедник, предрекающий конец света.

Тот факт, что они не знают, где именно эта площадь находится, и когда именно случаются проповеди, их нимало не смущал. Дагадд даже переступал ногами на месте, словно уже находился в пути.

— Логан, будьте благоразумны, — сказал Баллантайн, при взгляде на Дагадда сразу сообразив, что к тому взывать бесполезно. — Вы слишком выделяетесь из толпы, чтобы ходить по городу вместе.

— А что вы предлагаете — сидеть взаперти? Это мы могли спокойно делать и у себя дома, в валленской библиотеке, — Логан раздраженно заметался по комнате.

— Если вам непременно хочется начать бесцельные поиски, чтобы успокоиться, пусть идут Дагадд и Гвендолен. Если он закроет лицо повязкой и не будет разговаривать басом, то прекрасно сойдет за евнуха, ведущего невольницу. Только возвращайтесь до заката. А Логан пока отыщет Нуаду и вандерцев.

Гвендолен совсем не была в восторге от мысли оставить Эбера одного. Она уже начала строить в голове подернутые какой-то сладостной дымкой планы, что они будут делать, когда уберется жаждущая деятельности парочка. К тому же идея плестись по городу в компании Дагадда тоже не прибавила ей хорошего настроения. К Дагди она относилась с ироничной симпатией, когда его общество оттенялось присутствием Логана. наедине он раздражал и слегка пугал ее, если честно.

— Постарайся что-нибудь разузнать, Гвендолен, — сказал Эбер мягко. — Вся надежда на тебя, сама видишь, мне пока лучше не выходить.

"Ну ладно, — сказала себе Гвендолен, сжимая губы и затягивая пояс с ножами потуже, чтобы его было не видно под покрывалом. — По крайней мере, постараюсь, чтобы у меня было много новостей, когда мы вернемся. Тогда он будет меня долго слушать и смотреть только на меня".

Дагадд шагал широко и решительно, словно точно знал куда. Чтобы Гвендолен не потерялась в толпе, он взял ее за конец накидки и тащил за собой, отчего покрывало все время сползало, и его приходилось поправлять, иначе не миновать возмущенных криков со стороны эбрийских горожан. Ухитряясь изредка поглядывать по сторонам, Гвендолен пыталась запоминать дорогу, и довольно скоро обнаружила, что они проходят мимо одного и того же дома с витыми решетками на окнах уже третий раз. Дагадд просто кружил по улицам, словно его тащила вперед какая-то сила, и она же сбивала его с пути.

— Слушай, Дагди, а чем ты прежде занимался? — Гвендолен смутно понадеялась, что разговор сможет его отвлечь от упорного движения по кругу.

Дагадд взглянул на нее несколько более осмысленно.

— Листы царапал. В валленской библиотеке.

— Ты в самом деле книжник? — поразилась Гвендолен. — Никогда бы не подумала.

— А я бы никогда не достукался, пташка, — Дагадд ничуть не обиделся, — что ты так с ножами можешь прибираться. Зато пока все всунутся, что мы на самом деле умеем, много чего получается навалять. Верно?

— А почему вы с Логаном уехали из Валлены?

— Да я одному кислому из ректората по чердаку почесал… Нет, тебе не загрести, — слегка печально отозвался странный книжник. — Я когда долго леплю, только малыш может распилить.

— Вы правда побратимы?

Дагадд сдвинул в сторону рукав и продемонстировал Гвендолен розоватый шрам на запястье, достаточно давний, но не желающий бледнеть. Так дающие обет обычно смешивали кровь, Гвендолен про это слышала.

— Мы поклялись, что в один день зажмуримся, — заметил он с легкой гордостью, и вдруг вцепился в ее руку через ткань покрывала, так что Гвендолен от его хватки зашипела сквозь зубы. — Хлопай туда ставнями, пташка! Похоже, мы разгребли, что нужно!

Они стояли на краю большой площади, галдящей, пахнущей тысячами запахов и наполненной тысячами бесконечно перемещающимися в разные стороны фигур, отчего казалось, что пространство медленно вращается. Проулок, по которому они шли, спускался вниз широкими ступенями, и у Гвендолен, глядящей на толпу сверху, чуть закружилась голова.

Но в середине этой толпы был довольно заметный островок, нечто вроде наспех сколоченного небольшого помоста. На нем три женщины в покрывалах взмахивали рукавами над собравшейся вокруг толпой и что-то завывали. Слушатели не отводили глаз, приоткрыв рты, забыв про дела и кошельки на поясе.