Чтение онлайн

— Это правда? — Зальбагар заинтересованно оглянулся на своего советника. — А ты можешь сочинить что-нибудь для меня?

— Мое вдохновение просыпается только если ему что-то пообещать, — Гвендолен показалось, что мысль наконец отыскалась, и она ясно взглянула в лицо Зальбагара, крепко сжимая рукоять меча.

— Всем, всем от меня что-то нужно, — с легкой тоской заметил нынешний султан Эбры. — Давайте тогда по порядку. Какой платы потребуют люди из Вандера? Чтобы я дал им право на прямую торговлю на море?

— Мы уже говорили об этом с твоим мудрым человеком, — Лейвхар мотнул головой в сторону Сирри. — Мы не торговцы, а воины. И нужно, чтобы в войске было больше преданных тебе, а не тому, другому. Мы будем учить твое войско и водить его в походы по пустыне. Сюда приехали те, кто готов или добыть много богатства, или сложить голову под здешними звездами. На море скоро будет править другая сила, как сказал наш мудрый человек — он совсем такой же мудрый, как твой. И там не добудешь столько славы, как мы привыкли.

— Сейчас твои воины только внешне покоряются тебе, а на деле — тому, в чьих руках власть. Но чем больше своих союзников ты поставишь над ними, тем больше власти перейдет к тебе.

— Ну что же, по крайней мере, вы не требуете торжества справедливости и установления новых законов, как некоторые ребята в Эбре, которые очень любят сотрясать воздух своими криками. Я не избавитель от власти ненавистного деспота и не другой деспот, пришедший ему на смену. Я просто другой. Я хочу эту власть, и я ее получу, и не стану долго размышлять над каждым шагом. Ты не передумала мне сочинять песню удачи, рыжая девушка? Хотя если тебе нужна награда, тебе все равно, кому слагать песни.

"Твоему дяде я бы точно не сочинила ни строчки, — подумала Гвендолен, сощурившись. — Потому что никакие славословия не заставили бы его дать мне то, о чем попрошу. А с этим Зальбагаром — кто знает, может и получится?"

— Пусть в каждой строке будет победа, — торжественно провозгласил Улли, и его взгляд, обращенный на Гвендолен, как всегда соединял в себе ревнивое удивление и смутное восхищение.

"Ты думаешь, для крылатой это сложно? — Гвен равнодушно передернула плечами, выдерживая паузу скорее для приличия и для того, чтобы притянуть к себе все взгляды. — Бедняга до сих пор еще не понял, что мы можем соединять человеческие слова, как вздумается".

— С победою пусть правит

Пришедший к власти следом,

Победы песня скальда

Поможет ему множить, — произнесла она чуть нараспев, адресуясь больше к вандерцам, чье учащенное дыхание слышала за спиной.

— Победный клич в пустыне

Повсюду слышат люди,

Вечно властитель станет

Всем победами ведом.

Зальбагар очень пристально смотрел на ее лицо, точнее — на губы, довольно долго выжидая после того, как они перестали шевелиться, затем не поленился приподняться на локте, с сомнением оглядывая вандерских предводителей, но те ни на кого не обращали внимания, замерев в священном восторге.

— И что, я должен за это награждать? — спросил он брезгливым тоном. — Это все?

Поскольку Лейвхар и Улли покачивались на носках, полузакрыв глаза от нахлынувшего счастья, ответить за всех пришлось советнику Сирри:

— Рассказывают, мой властелин, что два семидневья назад король Данстейн взял приступом последнюю крепость своего давнего врага и соперника. Перед боем он поднялся на холм неподалеку и долго выкрикивал какие-то строчки, довольно похожие на те, что сейчас довелось услышать тебе. Говорят, что за них он отдал обручье из золота весом с голову ребенка. Не напоминает ли о нем украшение на левой руке этой странной девы?

— Ты что, всерьез считаешь, что этот бред, не стоящий называться стихами, приносит победу и удачу?

— Ни секунды не верю, мой властелин. Но и обратное утверждать тоже не берусь.

— Все с ума посходили, — с глухим раздражением пробормотал султан Эбры, отворачиваясь. — Моих слуг и союзников охватило заразное безумие. Что ты хочешь за свое дикое творение? Говори скорее и убирайся, пока и я не начал думать, что этот нелепый набор звуков поможет мне добиться цели.

Зальбагар вытянул из-под подушек ногу, оценивающе разглядывая роскошные браслеты на щиколотке и явно прикидывая, с каким расстаться. Гвендолен втянула воздух сквозь зубы, как всегда, прыгая с высоты и разворачивая крылья навстречу ветру.

— Я не возьму от тебя золота. — сказала она чуть хрипло. — Мне нужно другое.

— Что, она еще и выбирать имеет право? — Зальбагар обернулся к молчаливому Сирри. — Ну говори быстрее, чего ты хочешь, женщина.

— Мне нужно полное прощение Эбера ре Баллантайна и разрешение для него находиться на земле Эбры когда и сколько он пожелает, — скороговоркой произнесла Гвендолен на выдохе и только в конце фразы разжала стиснутые в кулак пальцы.

— Кого? Какое прощение? — эбрийский султан растерялся еще больше. — О чем она говорит? Сирри, зачем ты нашел каких-то полоумных союзников?

— Под прозванием ре Баллантайн в Эбру несколько дней назад приехал тот, человек из Круахана, чье настоящее имя вне закона, а изувеченное тело на дне гавани. Вернее, мы полагали, будто оно там, — спокойно заметил Сирри, с легким любопытством разглядывая Гвен из-под полуприкрытых век. — Я не стану произносить вслух, как его зовут, тем более и вам, и вашему достопочтенному отцу хорошо известно, из-за кого ваш отъезд в Ташир оказался столь поспешным. Интересно, что ты заговорила о нем, девочка.

— Чтоб мне песка наглотаться! — Зальбагар так резко сел на ложе, что половина подушек съехала на пол. — Да я ни за что… Как ты вообще посмела… никакие ваши северные заклинания меня не заставят даровать ему прощение! И если ты еще раз…

— Вам это и не понадобится, мой властитель, — по-прежнему ровно продолжил Сирри. — Как показывают последние события.

— Что ты имеешь в виду?

Гвендолен сама не узнала своего голоса. Ей показалось, что в голове ударил колокол, заглушающий все звуки и эхом бьющий по вискам.

Сирри ничуть не удивился — то ли его совсем не трогало проявление чужих чувств, то ли другого он и не ожидал. Он сделал какой-то неясный знак в сторону опущенной портьеры, и она раздвинулась. В образовавшийся проем двое слуг внесли, держа за углы растянутый плащ, на котором неподвижно лежал, запрокинув голову, толстый человек. Его камзол был полностью изорван и потемнел от крови, но лицо оставалось относительно чистым и даже безмятежным, поэтому Гвендолен без труда узнала Тенгала. Она со всей силой, которую только могла собрать, тряхнула его за воротник, больше всего на свете боясь, что он не откроет глаза и ничего ей не скажет, и она умрет от разрывающего голову стука крови, не узнав, что произошло.