Чтение онлайн

Пока священник ел, Раф размышлял, что делать. Он никогда не думал, что леди Анна играет в такую опасную игру. Хотя он был уверен, что она не встречалась со священниками лично, но даже передача сообщений грозила леди Анне потерей не только свободы, но и жизни, если такое послание перехватят или преданность доверенного человека будет куплена толстым кошельком. Оказание любой помощи врагу короля считается изменой. То, что она знатная женщина, не спасло бы её, ведь в таких преступлениях для короля не имеет значения благородное происхождение преступника. Знал ли Джерард, чем занимается его мать? Сам он не прочь был рискнуть, но никогда не позволил бы этого матери, и кроме того, Джерард доверял Рафу. Более вероятно, что скорбь об умершем без покаяния сыне вовлекла леди Анну в эту опасную сеть.

Но было в безрассудном поведении этого человека и что-то ещё, заставившее Рафа насторожиться.

— Ответь мне, отче, — сказал Раф.

Священник жадно глотал вино из бутыли, найденной в корзинке Рафа, но всё же неохотно отставил её и обернулся.

— Скажи, отчего ты так рвёшься во Францию? Иоанн не чинит зла простым приходским священникам. Он лишает свободы тех, кто противостоит ему, но многие просто оставили свой образ жизни, спрятались или нашли приют в монастырях.

Священник минуту помолчал, и Раф понял — он прикидывает, насколько можно ему доверять.

— До сих пор я скрывался в убежище. Но... я не простой приходской священник. Я был капелланом Ильского епископа.

Раф присвистнул сквозь зубы. Теперь он понимал, почему этот человек так встревожен. Именно епископ Ильский вместе с епископами Лондона и Вустера по указанию Папы вынесли приговор наложить на Англию интердикт, когда Иоанн отказался принять назначении Стефана Лэнгтона архиепископом Кентерберийским. Иоанн упивался возможностью отомстить любому из окружения епископа, кто попадет к нему в руки. А капеллан наверняка знал, есть ли у епископа какие-нибудь маленькие тёмные тайны, которые Иоанн мог использовать против него, чтобы одержать верх. Может, в глазах церкви капеллан и был ничтожным человечком, но для Иоанна он мог бы стать ценной добычей. А методы Иоанна, побуждающие говорить упрямых пленников, уже стали легендарными в своей изощренной жестокости, даже для сына Анжу.

— И почему же ты не остался в своём безопасном укрытии? — спросил его Раф.

Священник вздрогнул.

— Мою экономку арестовали. Она на сносях, а семья не смогла выплатить штраф за её освобождение. Она опасалась за свою жизнь и жизнь нерождённого ребенка, поэтому рассказала людям Иоанна, где меня искать.

Раф с трудом подавил улыбку. Несомненно, ребенок был от священника. Все знали, что экономка священника в большинстве случаев еще и его любовница, поэтому Иоанн арестовывал множество таких женщин, зная, что для священников это даже более ощутимая утрата, чем конфискация их имущества. Обычно их освобождали, но лишь после уплаты немалого штрафа, который попадал в сундуки Иоанна, и без того раздутые от сокровищ. Но в этом случае люди короля, должно быть, с радостью обнаружили, что поймали в ловушку лебедя вместо воробья.

Священник подался вперед.

— Ты мне поможешь? У меня есть деньги, чтобы заплатить за проезд.

Значит, не всё пропавшее церковное серебро попало в сундуки Иоанна, подумал Раф. Священники, несомненно, постарались удрать не с пустыми руками.

— Мне понадобятся деньги вперед — заплатить речному лодочнику, что отвезет тебя на корабль, а также парням, которые доставят на тот корабль весточку. — Заметив, что священник собрался возразить, Раф добавил: — На жалование управляющего не смажешь все жадные ладони.

— Откуда мне знать, что ты просто не сбежишь с деньгами? — подозрительно произнес священник.

— Тебе придется довериться кому-то или прозябать здесь, ожидая месяцы или даже годы, пока не снимут интердикт, поскольку Иоанн не намерен уступать Папе.

Священник задумался, а затем пожал плечами, угрюмо соглашаясь.

— Означает ли это, что ты мне поможешь?

Раф пристально разглядывал священника, поглаживая лишённый растительности подбородок.

— Клянешься ли ты кровью Христа, что весь твой рассказ — правда? И у тебя нет иных причин, чтобы отправиться во Францию?

Священник перекрестился.

— Клянусь священной кровью и телом нашего Господа. Какая же еще причина может у меня быть?

Раф фыркнул.

— Помочь врагам Англии?

— Да никогда в жизни! — возмутился тот. — Я священник, а не предатель.

— Много таких, и священников и предателей одновременно, — произнес Раф. — Но я помогу тебе уйти. Нет, не так быстро, постой. — Он поднял руку, чтобы остановить его благодарности.
– Сначала ты должен сделать кое-что для меня.

— Я не смогу отслужить тайную мессу, у меня нет святых даров или других...

— Достойный, храбрый человек, сын леди Анны, лежит непогребенным в поместье. Он скончался без необходимых обрядов, поскольку в этих краях не нашлось ни одного священника, кто пришел бы к смертному ложу. Прежде чем ты отправишься во Францию, ты придешь, благословишь место его погребения и помажешь его.

— Но если он умер во грехе, — возразил священник, — я не могу его соборовать. Церковь не дозволяет...

— Я сказал, что он умер не исповедавшись, но не во грехе.

Священник нетерпеливо взмахнул рукой, показывая, что это одно и то же.

— Можешь быть уверен, я стану молиться за него, и если ты поможешь мне безопасно добраться до Франции, я закажу ежедневную мессу за упокой его души, чтобы воздать тебе по заслугам. Достаточно ли за проезд служить мессы три месяца?

Раф неожиданно схватил его за за грудки, и священник вскрикнул от страха.

— Ты придешь в поместье и помажешь его, иначе обещаю —ты никогда не ступишь на французскую землю.

Священник попытался освободиться из кулачища Рафа, но безуспешно.

— Не дури, сын мой, это слишком опасно. Ты сам сказал, что мальчик чуть не попался лорду Осборну - а что будет, когда он поймает меня? Я не могу просто войти в оживлённое поместье, где меня увидит сотня пар глаз. К тому же Господь услышит мои молитвы за душу Джерарда из Франции точно так же, как если бы я возносил бы их у гроба умершего.

— Но я не услышу, — возразил Раф.

Он выпустил священника, и тот забился в угол тесной хижины, так далеко, как только сумел.

— А теперь, – твёрдо сказал Раф, — я уйду и договорюсь насчет твоего побега во Францию. Когда все будет готово, я отправлю тебе весточку с мальчиком, чтобы он привел тебя в усадьбу после наступления темноты. Как только ты исполнишь свой долг над телом Джерарда, тебя посадят на лодку. Если же ты не придешь в усадьбу, когда я пошлю за тобой, лодка отчалит без тебя. У тебя есть выбор, святой отец — свобода и безопасность или голодать на болотах, пока мне не надоест ждать и я не расскажу людям короля, где тебя искать.

— Ты предашь меня? — глаза священника округлились от ужаса.

— Я не бы стал предавать священника. Но если ты не поступаешь, как подобает священнику, если твоя жалкая шкура для тебя дороже, чем бессметная душа другого человека — тогда ты отказался от своих обетов и больше не священник.

Элена лежала без сна, свернувшись в клубок, на покрытой дёрном скамье в потемневшем саду. Она так измучилась, что казалось, ей никогда больше не хватит сил даже поднять голову. Но она не могла уснуть. Невозможно даже закрыть глаза — вдруг он снова придёт к ней во сне. Зелёная чешуя, поблёскивающая в мерцании свечей, длинные чёрные рога и острые клыки, торчащие из ярко-красного рта. Двигались только сверкающие из-под деревянной маски глаза. Элена снова и снова видела, как он молча, с непроницаемым видом приближается к ней. Холодные зелёные глаза, горящие над её телом. Она опять чувствовала верёвки, которыми привязана к столбу, беспомощная, как насекомое в паутине, ожидающее, когда паук запустит в него свои ядовитые зубы. Элена до боли придавила кулаками глаза, чтобы больше не видеть то, что их жгло.