Проклятое наследие
Шрифт:
«9 апреля. Девушку опознали. Ее имя Камилла Прад. Студентка второго курса. Изучала искусство. Родственников оповестили, отчим приехал тот час же. Она его не узнала. Сводного брата тоже не узнала, как и соседку по комнате. В присутствие мужчин у пациентки повышается тревожность, она старается держать как можно большее расстояние. Это больше свойственно жертвам насилия, а не суицидникам, но, возможно, это и было причиной попытки суицида. С этой девушкой все не так однозначно».
«21 июля. Итак, вчера Камилла предприняла еще одну попытку суицида. Опять неудачно. Две попытки были еще в больнице, три сразу после выписки, чуть ли ни ежедневно, эта девушка пытается покончить с собой. Но, что удивительно, всегда неудачно. Я сочувствую ее Ангелу-хранителю, у этого выходных не бывает, судя по всему. Она умудрилась даже сбежать из-под присмотра полицейских и выпрыгнуть в окно. У девушки совершенно отсутствует чувство самосохранения. Напрочь. Ее тянет в самые опасные места. Или же она привлекает опасность? Но она все еще жива. Прыжок с пятого этажа закончился вывихами и переломом ноги, на этом все. Пока она будет лежать в гипсе, нужно с ней поработать, в обычной обстановке от помощи она категорически отказывается».
«20 августа. Разговор о возвращении на учебу потерпел полное фиаско. Она не собирается продолжать обучение вопреки уговорам отчима. Устроилась работать официанткой в придорожном кафе, говорит, что ей на жизнь хватает, а остальное ее не волнует. После этой фразы, разговор закончился и начался мой монолог. Камилла не идет на контакт».
«5 октября. Камилла опять в больнице. На сей раз она влезла в разборку двух байкеров, пока хозяин заведения прятался на кухне, Кэм пыталась их выставить за дверь, получила от обоих. Сломана челюсть и рука. Но она довольна собой, говорит, что уже давно хотела передохнуть. К разговорам о Моргане больше не возвращается. Притворяется, что не помнит этого имени, но меня обмануть непросто, я все замечаю. Радует, что перестала всем грозить его необузданной яростью, теперь предпочитает помалкивать, видимо три месяца в больнице для душевнобольных не были напрасно потраченным временем. Реабилитация удалась».
«15 января. С Камиллой видимся раз или два в месяц, иногда реже. С наступлением зимы она стала спокойнее, только жалуется на постоянный озноб. Я бы сказал, что девушка вполне здорова, если бы не сумасшедший блеск в ее глазах, когда она испытывает очередной прилив адреналина. Мне кажется она уже перепробовала все, на что хватало денег. По ее личным признаниям сейчас откладывает на поездку к морю. Я хотел было обрадоваться, что она начинает мыслить категориями будущего, как она меня разочаровала. На вопрос, что она собирается делать на побережье она спокойно ответила: „дайвинг, погружение с акулами, возможно еще в горы поднимусь“. Ничего не изменилось, она все еще хочет испытывать острые ощущения. На вопрос зачем ей это, она промолчала».
«3 мая. Камилла вернулась только несколько дней назад. Почти пять месяцев она провела в путешествии. С воодушевлением рассказывает про свои приключения. И впервые, призналась для чего ей это. Говорит, что иначе она не чувствует, что живет, словно паук в янтаре, только прилив адреналина возвращает ей ощущение реальности происходящего. Она стала гораздо спокойнее. Возможно она просто нашла способ выживать. Такой странный и опасный, но все-таки способ. И хотя девушка в полном порядке и ее душевному спокойствию ничего не угрожает я настаиваю на продолжении терапии. Кэм не против. Говорит, что привыкла ко мне. Будем продолжать иногда встречаться».
«4 июля. Сегодня мне позвонила Кэм и очень загадочно попросила посмотреть последние городские новости. В новостях рассказывали о бесстрашной девушке, которая спасла из горящего здания ребенка. Журналисты наперебой рвались к ней, чтобы взять интервью. Я почти не был удивлен, увидев на экране уже такие знакомые черты. Кэм была перепачкана в саже, на ней все еще была испорченная огнем курточка и грязные джинсы. Она улыбалась. Из ее слов она просто проходила мимо, когда пожарные из здания вывели рыдающую женщину, кричащую, что там остался ее ребенок, пожарные сказали, что будут его искать, и побежали назад в здание. Кэм осталась поглазеть, когда увидела силуэт в одном из окон на третьем этаже, она не успела даже понять, как оказалась в горящем здании и бежала по лестнице. Ребенка она нашла быстро, сняла куртку, накинула на малыша и подхватив его на руки выбежала на улицу. Страха не было, было только желание помочь. Она не жалеет ни о чем, ожоги заживут, а малыш жив и здоров. В ее глазах впервые я видел искреннюю радость. Похоже она нашла свой путь».
«18 сентября. Камилла приняла решение. Это немного необычно, но мягкая и нежная по уверениям родственников девушка, решила стать полицейским. Пока что проходит обучение и как обычно не знает меры. Из тренажерного зала ее выносили на носилках, она загоняла себя до обезвоживания. Она не признается, но ей очень страшно, она боится чего-то. От нее смог услышать лишь то, что она хочет быть готовой к любой ситуации, и подобная работа, наверняка, ее подготовит и поможет. Я не нашел, что возразить и написал заключение о ее пригодности к службе. Собеседование со штатным полицейским психологом она прошла легко. Записи о попытке суицида, его насторожила, но Кэм уже довольно давно общается со мной и прекрасно знает правильные ответы на все вопросы. Остановить эту девушку в достижении целей, практически невозможно».
«25 мая. Кэм прошла подготовку. Закончила с отличием, ее назвали лучшим выпускником курса. На нее посыпались предложения, как из рога изобилия, но она сразу же отвергла возможность работы телохранителем, она училась, чтобы помогать людям, массе людей, а не одному конкретному. Я почти не сомневался в ее выборе. Конечно, отдел убийств. Где еще можно получить столько адреналина? Через три дня она приступает к работе. Надеюсь, что ее склонность к саморазрушению, не приведет к печальным последствиям и она сможет справиться со всеми трудностями. Могу лишь пожелать ей удачи и ждать следующей встречи, она обещала не забывать меня».
Глава 6
Камилла сидела у окна и наблюдала как медленно по стеклу ползут капли воды. Конечно, ее врач был бы крайне ею не доволен, ведь он категорически запретил ей вставать, но лежать она больше не могла. После разговора с Даниэлем, да какой там разговор, ссора, у нее было очень плаксивое настроение, а к вечеру стало лишь хуже. За окном текла вода, а в душе скреблись кошки. Почему она такая? Как так получается, что она всех достает? Даже Дэн сегодня готов был взорваться. Зачем она обидела его? Он не был виноват ни в чем, он искренне сожалел и хотел извиниться, а она опять оттолкнула его. Не оттолкнула, а выставила вон! Так не может больше продолжаться. С этим нужно что-то делать! Но она знала, что ничего не сможет с этим сделать, однажды она уже попыталась, она помнила тот день, помнила все, что предшествовало ему. Она прислонилась лбом к холодному стеклу и погрузилась в воспоминания.
«Был январь. Она собиралась на учебу, когда у нее зазвонил телефон и голос отчима сообщил, что ее мамы больше нет. Она выронила телефон. В душе что-то перевернулось и слезы потекли из глаз. Она потеряла единственного человека, которому была нужна. Боль душила ее. К ней подбежала соседка по комнате, стала утешать и выслушав неразборчивое объяснение, принялась обнимать и выражать сочувствие. Но от этого не становилось лучше, слезы текли по щекам. Тогда соседка потащила ее в бар. Они тогда много выпили. Камилла пыталась забыться, искала спасения в алкоголе, но его там не было. К вечеру, она уже ничего не соображала, к ним за столик подсели какие-то парни. Подружка начала с ними флиртовать, Кэм ничего не оставалось, как пытаться не реветь. Его звали Джеком. Теперь она уже сомневалось, что это было настоящее имя, но тогда, для нее, юной и наивной первокурсницы, это не имело значения. Он не сводил с нее глаз, а потом предложил прогуляться. Он выволок ее на улицу, оставив в кафе друга, увлеченного ее соседкой. Они долго бродили по улицам, и она изливала ему душу. Он слушал ее внимательно, сочувствовал, обнимал за плечи, высказывал соболезнования. Когда она начала стучать зубами от холода, он предложил пойти к нему, согреться. Ее не насторожило то, что он привел ее в дорогие апартаменты, не стала она противиться и его поцелуям. А он не стал спрашивать, сорвав с нее одежду он прижал ее спиной к стене и задрав коротенькую юбочку, жадно лапал содрогающееся в его руках тело. Нет это не было насилием, она не сопротивлялась, она сама этого хотела. Хотела знать, что она любима и нужна этому странному едва знакомому молодому человеку. После стремительной близости в коридоре, он отвел ее в ванну и набрав теплой воды усадил ее в душистую пену. Он не присоединился к ней, но и не оставил. Он нежно гладил ее, покрывая тело поцелуями, шептал ей какая она необычная, как он любит ее и хочет никогда не отпускать. О, если бы она знала тогда! Но она не знала, она верила ему, каждому слову, каждому прикосновению, каждому поцелую. Он не дал ей уснуть в ту ночь, стоило ей лишь сомкнуть глаза, как он оказывался рядом, прижимался к ней всем телом и требовал продолжения. Так она попалась. На похороны матери она не поехала, Джек ей не позволил, а она уже не могла ему перечить, он стал для нее центром мироздания, вокруг которого вертелся весь мир. Она изнывала от тоски, без его прикосновений и тихих разговоров. Ей сводило живот от воспоминаний о их бесконечной близости. Она была зависима и не представляла жизни без любовных игр и множественных актов любви.
Привязанность была взаимной и уже через неделю Джек предложил девушке жить вместе, она с радостью приняла предложение. Без раздумий Кэм собрала вещи и, оставив подругу в недоумении, съехала с общежития. У Камиллы началась совсем другая жизнь, в которой не было места боли от осознания утраты, не было страха, даже сомнения не закрадывались в их пентхаус. Девушка совершенно потеряла голову, она ничего не знала о человеке с которым жила, ничего, кроме того, что он ей необходим. Джек заваливал её цветами, дорогими подарками, но в ответ потребовал оставить учебу и не выходить из дома без него, даже дверь просил никому не открывать. Камилла слушалась своего благодетеля и не задавала лишних вопросов. Каждый вечер Джек куда-то уходил, но, когда возвращался всегда был в приподнятом настроении и с удовольствием помогал Кэм на кухне, или тащил ее прямиком в спальню. Она была счастлива, только счастье было таким непродолжительным…