Чтение онлайн

Игры молодости, забавы, которыми потешал собственное самолюбие, горькими слезами вылились.

С этой точки зрения служитель не рассуждал. Прав колдун, весь род будущий на страшное существование обречен. Не прощают обид боги. Много примеров Дарку известно, много книг запрещенных прочитал, пока информацию о ключах искал. Но то чужие слезы и боль, а тут…

Мужчина вздохнул и пошел к лагерю, не о чем больше говорить. Ростислав с опущенной головой последовал за ним. Молчание иногда страшнее самых грубых слов.

Катерина рукой слезы вытерла, да спящей притворилась. Служитель пальцами перебрал, даря девушке сладкий сон и надеясь, что завтра все изменится, потому что должен же быть выход из непростой ситуации.

Сон виделся странный.

Холод пробирал до костей, забирая последнее тепло тела и вызывая скрежет зубов. Туман стелился к ногам, как ласкающаяся кошка. Я шла по знакомой дороге, которая вела в дом Агафьи. Вокруг царил полумрак и пугающая тишина.

Родная изба встретила покосившейся крышей. Три ступеньки, открытая дверь и чужая обстановка. Удивилась, покрутила головой. Большая палата, наполненная запахом жженых свечей, в отличие от крошечной комнаты Агафьи, где всегда пахло травами. Прямо окно, занавешенное дорогими тяжелыми тканями. Справа закрытая дверь, чуть дальше пару комодов и длинный стол с письменными принадлежностями и два стула. Слева высокая кровать на резных железных ножках в виде ствола дерева. Оно устремлялось вверх и ветвями держало тонкий светлый тюль. На постели, укрытой красным пледом лежала Владлена и беспокойно металась во сне. Волнение, охватившее душу, заставило быстро преодолеть разделяющее нас расстояние.

— Влади! — Позвала младшую сестру. Она вскочила, потерла глаза, пытаясь прогнать наваждение. Но убедившись, что я рядом, расплакалась. Бросилась ко мне, раскинув руки, но прошла сквозь призрачное тело. Упала.

— Кати, — захлебываясь слезами, прошептала девушка в обличии мальчишки, — ты умерла?!

Губы сестры дрожали, из носа потянулась струйка, которую Влади вытерла рукавом, пытаясь успокоиться.

— Нет! Все в порядке! Не бойся! Я с Ростиславом и Даркирием.

— Значит, поняла, кто Михай такой, — спокойно сказала сестра, а в моей душе буря разыгралась. Владлена знала о том, что колдун рядом, но промолчала. Обида и злость, как иголками, стали душу колоть. Пришлось сделать над собой усилие, чтобы не накричать на Влади. Но она поняла все без слов.

— Когда рассказать тебе пыталась, язык повиноваться отказывался или случалось что-то. Будто заклятие какое-то на маге лежало и препятствовало правду открыть.

Она перевела взгляд на окно. Потом поднялась на ноги, дверь подергала да к зеркалу проследовала.

— Отсюда пришла? — Влади рукой поверхности гладкой коснулась. — Это то самое зеркало из дома Агафьи, которое Кассандре принадлежало. Много земляная ведьма дел натворила, но о нас с тобой всегда заботилась. Не помню, чтобы болели мы или взрослели раньше сверстников. Все своим чередом шло, не брала она ни капли нашей жизни и молодости. Любила.

Земляная или лесная, как простой люд называл, значение не имеет, суть одна — ведьмовская. И к чему сестра вдруг о тетке вспомнила, о Дарке позабыв спросить? Неужели кто магию наводит и сестрой притворяется? Меня к нужному поступку толкает.

Оглянулась, переливается зеркало радужным светом, словно говорит: “Скорее возвращайся! Время твое истекает!”

Словно прочитав мои мысли, Владлена устало сказала:

— Проклятие не снять с моих плеч. Срок в двадцать лет, отведенный Марьяне, истек. Теперь на кону наши жизни, потому как договор с Вершителем заключенный не выполнен. А уж внешность роли не играет. Торопись!

Голос сестры дрогнул, а руки указали на зеркало, которое черной паутиной затягиваться стало.

— Передай Ростиславу, чтоб письмена на теле берег, это последняя ниточка, которая его с миром живых связывает. Оборвется и, как Марта, призраком по свету бродить станет. А у Даркирия прощения попроси. Скажи не приду в предрассветный час. Поздно!

Потянуло черное полотно, боль причиняя, кости ломая и меня в тугой комок связывая. Очнулась, с ужасом взглянула на сидящего рядом на траве служителя. У него из носа кровь струйкой бежала, пачкая одежду. Руками он пытался ее вытирать, но бес толку, только размазывал, красные усы на лице рисуя.

А я вздохнуть не могла, грудь спазмом свело. Тело, словно деревянное, не поддавалось моим приказам. Даже заплакать не получилось. Страх наполнил нутро, казалось, умираю. Единственное желание, которое возникло в голове, последний раз взглянуть на Ростислава.

Спящий маг мирно лежал в четырех шагах от меня. Вот он настоящий! Черные волосы с красным отливом, которые под утро блестеть начали, переливаться, словно реальный огонь в них затерялся. Лицо слегка вытянулось с полными щеками и прямой удлиненный нос. Ресницы длинные да губы розовые, как рассвет в предгорье.

Открыл колдун глаза, которые при одном взгляде на меня ужасом наполнились. Значит, нужна магу для дел черных, а может, ради забавы.

Вскочил Ростислав, одним движением руки Даркирия в сторону отшвырнул. Небо тучами стало затягиваться, тьма сгущаться. Служитель зашептал слова волшебные, чтобы успокоить разбушевавшуюся темноту, но только зря силы потратил. Как спичка при сильном ветре, гасли его усилия. Вокруг черным черно становилось.

— Не отдам! — Закричал колдун и кулаком о землю ударил. Круги на поверхности земли, как на воде, в которую камень кинули, пошли, тьму разгоняя. А потом ко мне приблизился, присел рядом. Перевернул обездвиженное тело с боку на спину и на руки взял. Ноги на земле покоиться остались.

Смотрел с тоской, прощения простил. Гладил по волосам да щеки целовал. Губ слегка коснулся. А как оторвался, я вздохнуть смогла. В объятиях мага обмякла, понимая, что жизнь ко мне вернулась.

Ростислав сидел напротив Даркирия и смотрел с ненавистью. Скажи служитель неверное слово, и бросился бы на него колдун, загрыз, словно обезумевший зверь зайца серого. Я начинать разговор не спешила. В обиде на мужчин была. Один притворялся, что любит, голову ради забавы морочил, сердце разбил на осколки. Другой чуть заботой на тот свет не отправил, перестарался с вновь приобретенной магией.

— А теперь правду говори! — Не попросил, а приказал колдун. Не намерен он больше слушать отговорки да лепет об отце почитаемом.

— Ты Катерину обмануть можешь и зубы заговорить, но я знаю, что в служители юношей не берут. Есть только одно условие, по которому запрет обойти можно, гибель всех родственников. Оттого среди служителей столько сирот. Если про отца заговорил, значит грешен. Не отпустил с миром на тот свет во время родителя любимого, потому Марте и Демиду помочь спешил. Хотел перед богом оправдаться. Но не получилось…

Даркирий голову повесил и покаялся. А я поняла, что в Забугорье никому нельзя верить! Потому ни слова о встрече во сне с Владленой не сказала.

Служитель рот раскрывать не спешил, сидел, молча, обдумывал, как правду нам преподнести, но когда заговорил, мне плакать захотелось. Ох, и страшный народ в храмах молится.

— В день моего восьмилетия отец последний вздох сделал. — Воспоминания давались с трудом, толи не помнил Дарк, что в детские годы происходило, толи раны старые бередил осторожно.