Чтение онлайн

В половине второго мы долетели до Соликамска и только тогда, когда наш автобус завис на высоте в триста метров над знаменитым "Белым лебедем", о котором я вычитал в Интернете, Лика поняла, куда нас занесло. Всю дорогу я говорил с ней о чём угодно, но только не о том, зачем лечу на север. Когда же моя спутница увидела внизу здания, сложенные из белого кирпича и мощные заграждения вокруг них, то сразу же поняла, куда я её затащил и спросила:

– Авик, зачем тебе это надо? Ты хоть понимаешь, что внизу, под нами, находится "Белый лебедь", тюрьма, в которой сидят самые страшные преступники? Зачем мы здесь?

Лика сидела справа от меня, чуть позади. Повернувшись к ней, я спокойным, ровным голосом ответил:

– Не забывай, меня на Небесах тоже признали преступником и сбросили к вам на Землю. Хотя, конечно, это всё было подстроено специально, но это же было. Так что же мне считать теперь всю вашу планету одной большой тюрьмой?

Моя подруга насторожилась и спросила:

– Так ты что же, считаешь, что в "Белом лебеде" тоже могу сидеть невинно осужденные? Нет, Авик, вот тут ты заблуждаешься. В этой тюрьме сидят только самые опасные преступники. Я где-то читала, что в среднем каждый из них убил трёх человек, а их тут сидит, насколько я помню, почти две с половиной тысячи. Ты понимаешь это, Авик? Все вместе эти сволочи убили семь с половиной тысяч человек - мужчин, женщин и даже детей. Их нужно убить всех до одного, а не держать их здесь. Пусть и в клетках, но они здесь живут, а те семь с половиной тысяч человек умерли и очень многие страшной, мучительной смертью, а ты прилетел сюда, чтобы их исцелить. Ты хоть думаешь, что ты хочешь сделать, Авик?

– Думаю, - ответил я с улыбкой, - во-первых, Лика, я и сам не такой уж праведник. В прошлом году взял и старенького дедушку жизни лишил. Ну, и что с того, что тот был даже внешне похож на чудовище? Поверь, он ничуть ни меньше меня или тебя хотел жить...

Не успел я сказать про, во-вторых, как Алика перебила меня строгим, учительским тоном:

– Авраэль, не городи чушь! Тот старенький дедушка был самым настоящим дьяволом, так что избавь меня от этих глупостей.

Поскольку мне всё равно нужно было довести начатое дело до конца, то я тоже сказал строго и наставительно:

– Запомни, девочка моя, хотя люди имеют полное право судить преступников и приговаривать их к смертной казни, окончательную точку поставит Божий Суд. По нему праведников, а также несправедливо осуждённых ждёт Рай, а грешников, то есть преступников - Ад, но это вовсе не говорит о том, что грешнику не дано право раскаяться и своими праведными поступками загладить свою вину перед людьми. В то, что их помилует Господь Бог, как об этом говорится в вашей Библии, я не верю, но предполагаю, что такие люди вполне могут надеяться на смягчение наказание. Пойми, Лика, я просто хочу дать шанс тем, кто этого не только достоин, но и отмечен, нет, не Богом, а самой Судьбой. Ты что, забыла про наши цифровые прялки? Если мы найдём в "Белом лебеде" хотя бы одного человека, пусть даже и убийцу в прошлом, который, став земным ангелом принесёт людям куда больше пользы, чем до этого принёс зла, то я немедленно исцелю его, вдохну в него воздух жизни и ещё вручу учебник магии.

Алика глянула на меня, как на сумасшедшего и прошептала:

– Авик, ты либо святой, либо совсем чокнулся на Земле. Может быть, ты не станешь этого делать? Ну, подумай сам, что будет, если ты в итоге вместо ангела породишь дьявола?

Широко улыбнувшись, я со смехом сказал:

– Да, нужно отдать должное древним иудеям. Классную сказку они сочинили про бунт в Раю и падших ангелов. Ну, ты знаешь, Лика, в чём-то я с ними согласен. Глядя на своего папашу, я охотно верю в то, что такое было бы возможно, если бы на Небеса и Аид никогда не подвергались нападениям титанов, лемурийцев, атлантов и гипербореев. Вот тогда бы мой папаша и все его кореша, такие же бравые вояки, как и он, точно устроили мятеж в Раю и пошли на кого-нибудь войной. Вряд ли это были бы демоны. С теми просто невозможно воевать, настолько они миролюбивы, а те из них, которые отличаются воинственным нравом, давно уже несут службу в райском войске. Ну, а поскольку люди никак не тянут на роль дьявола, так как не являются магами и не могут напасть на Небеса и Аид, то воевать ангелам просто не с кем. Ну, а чтобы так оно было и дальше, Алика, я и хочу показать кое-кому на Небесах, что люди достойны уважения хотя бы потому, что могут усилием воли изменить свою Судьбу, но при условии, что кто-то даст им для этого реальные возможности. Ты ведь понимаешь, девочка моя, что между хотеть и мочь лежит огромная пропасть. Вот скажи мне, какой прок людям от праведников, если те ни хрена не могут сделать? Читал я как-то про ту чушь, которая называется непротивление злу и всякое всепрощение. Чёрт, да, я всем этим добреньким слюнтяям за такие дела головы бы пооткручивал. Они ведь даже не понимают, сколько преступников породили своим благодушием потому, что вместо того, чтобы встать против зла и насилия, которое нужно пресекать силой, причём в корне, заранее оправдали все их преступления.

Алика внимательно выслушала мою тираду и с сомнением в голосе поинтересовалась:

– Авик, неужели ты думаешь, что им можно это доверить? Знаешь, мне очень понравилось, что Лида поставила перед своими целителями конкретную и чёткую задачу - исцелять не только тела, но и души, и самое главное, делать всё возможное, чтобы люди не садились кому-то на шею, а сами делали всё возможное, чтобы изменить свою жизнь к лучшему, то есть учили их преодолевать трудности и достигать поставленной цели. Ну, и чему их научат убийцы, которых ты хочешь сделать земными ангелами-целителями?

На этот вопрос у меня уже давно был готов ответ:

– Алика, они не скоро отсюда выйдут. Более того, даже если мы найдём здесь даже две сотни таких людей, у которых есть шанс изменить свою Судьбу, все они останутся может быть не в этой колонии, но точно станут исцелять тела и души всех оступившихся. Ну, а когда они сотворят столько добра, что оно стократно перевесит всё то зло, которое причинили людям, то выйдут на свободу, но это будут уже совсем другие люди, точнее не люди, а земные ангелы. Пойми, я вовсе не сторонник всепрощения, но при этом считаю, что даже самых закоренелых преступников рано или поздно можно сделать нормальными людьми. Или ты думаешь, что быть молодым и здоровым, полным сил человеком, и при этом знать, что ты проживёшь очень долгую жизнь, но если не изменишь своих взглядов, то проторчишь за решеткой чёрт знает сколько времени не является стимулом к исправлению? Нет, Алика, это будет очень мощный стимул. При этом не забывай, моя девочка, что охранять их будут не обычные люди, а земные ангелы-стражники, которые будут знать о них всё. Представь себе, их я тоже надеюсь здесь найти и вооружить не только парализующими плетями, но и кое-чем помощнее - магической формулой телепатии, которая позволит им читать мысли своих подопечных.

Моя подруга и помощница задумалась. Что ни говори, а аргументы я привёл ей неоспоримые. Земной ангел в качестве начальника колонии с земным ангелом-кумом при нём, которые смогут в любой момент посадить заключённого перед собой и прочитать все его мысли, включая самые тайные, глубоко спрятанные, это очень серьёзно. У таких ребят здорово не пошалишь. Алика раздумывала над моими словами минут десять, после чего тихо спросила:

– Авик, ты считаешь, что таким образом сможешь доказать ангелам на Небесах, что им ненужно бояться земных ангелов?

– В том числе я думаю и об этом, Лика, - со вздохом грустно промолвил я и уже куда оживленнее добавил, - но как раз на Небеса мне плевать с высокой колокольни. Теперь я земной, а не небесный ангел и потому небесное начальство может навсегда забыть о том, что когда-то я ему подчинялся. Знаешь, Алика, Небеса это довольно-таки тоскливое место и всё потому, что там все шагают строем или строем валяют дурака. Земля другая. На Земле жить хотя и трудно, всё же намного интереснее и я хочу, чтобы она такой и оставалась. Поверь, если Лида придёт к власти и станет изо всех сил бороться с жуликами и аферистами, то я немедленно сделаюсь самым матёрым жуликом только потому, что если все на Земле станут праведниками, это будет такая тоска, что хоть бери и вешайся. Пусть почти всё на этой планете остаётся таким, каким было до меня за исключением того, чтобы ничто не доходило до крайностей. В конце концов это ведь не жулики и аферисты являются той движущей силой, которая заставляла ваше общество так динамично развиваться.

Алика громко рассмеялась и воскликнула:

– Это точно! Главными двигателями прогресса всегда были лень и страсть к авантюрам. Это ведь лодыри изобрели колесо и парус, а авантюристы просто воспользовались их изобретениями. Так с чего мы начнём, Авик? Наверное, с того, что отправим вниз своих разведчиков и включим все цифровые прялки? Я правильно тебя поняла? Или у тебя имеется какой-то другой план?

Именно с этого мы и начали, но сначала всё-таки пообедали. На первом этаже автобуса у нас находилась кухня и столовая, совмещённая с гостиной. За кухней, в задней части салона ванная комната с большой, розовой ванной-джакузи, а на втором этаже размещалась спальная и небольшой Зал Судеб. В нём стояли на столе две дюжины цифровых прялок и как только мы отправили вниз призрачных разведчиков, все они тотчас заработали. Нам же оставалось только смотреть на экраны и искать среди преступников тех людей, кто горько сожалел о содеянном и мечтал о чуде, но не о таком, которое позволит ему вырваться на волю, а о совсем другом.

Целых пять дней мы занимались тем, что искали жемчужину в куче дерьма и всё же нашли её, да, не одну, а целых семь штук. Все семеро заключённых были приговорены не к пожизненному заключению, а к длительным срокам, что уже говорило о многом. В частности о том, что кое-кого всё же не мешало шлёпнуть уже потому, что даже сидя в "Белом лебеде" они вынашивали планы не только побега, но и совершения куда более тяжких преступлений, чем те, которые они уже совершили. Зато те семеро преступников, а это были мужчины в возрасте от тридцати четырёх до пятидесяти семи лет, вполне подходили мне в качестве кандидатов в земные ангелы. Попутно мы "прочитали" ещё и весь персонал колонии и также нашли пятерых кандидатов на роль земных ангелов-стражников. Их вообще-то было двадцать шесть, но я решил остановиться на пяти, тем более, что в их число попали начальник лагеря, пожилой армянин, и кум, тоже не юноша. Пусть они и были далеко не такими праведными людьми, как того, может быть, кому-то хотелось, но их отличало от всех прочих граждан то, что они очень хорошо знали своё дело, а быть тюремщиком дело не простое.