Чтение онлайн

Ночь закончилась быстро, и вот уже из-за линии горизонта поднялось яркое солнце. Оно неумолимо нагревало головы и с вершин небосклона наблюдало за мучениями побежденных. Ифриты гнали своих пленников целый день, постоянно то ускоряя темп, то делая краткие передышки на пять минут, чтобы напоить ксоло. Рабам воду никто не предлагал, и они могли лишь с завистью смотреть на то, как капли желанной влаги стекали по мордам псов. Прежде чем наконец встать на ночлег посреди голой равнины, караван дождался захода солнца. За весь день они значительно отошли от Леса: верхушки могучих хацу и черный шлейф дыма скрылись за горизонтом, а вместе с ними истаяла и слабая надежда альвов на освобождение.

Пленники были сильно измотаны после битвы и перехода в быстром темпе, а раненые и вовсе держались из последних сил. Сотники скомандовали остановку резко, их приказы гулко разнеслись над всеми шеренгами. Ашарх ждал этого несколько часов: он полагал, что теперь с них хотя бы снимут веревки, без которых можно было бы даже подумать о возможности побега. Но все его надежды испарились во мгновение ока, когда имперцы согнали рабов в один тесный круг, усадили на землю и окружили со всех сторон. Не было ни единого шанса незаметно пробраться сквозь плотное кольцо ифритов. Веревки так и остались на шеях и руках пленников, натирая кровавые мозоли, снимать их никто не собирался, и даже нужду пленникам приказали справлять под себя, как животным. А единственным послаблением для рабов стал бурдюки с мутной речной водой и грузный баул с едой.

Когда голодные альвы жадно накинулись на мешок с пищей, отталкивая друг друга, Аш с сожалением понял, что еда достанется не всем. С каким же удивлением уже через мгновение он увидел, как истощенные альвы брезгливо отбросили увесистый баул, и никто из него так ничего не взял. Ифриты же зашлись гогочущим хохотом, со своих мест наблюдая за происходившим, как за представлением. Аш быстро дополз до отброшенного в сторону мешка, который оказался наполнен обыкновенным сушеным мясом. Его спокойно ели ифриты, люди и даже хетай-ра, но совершенно не переносили травоядные альвы. Это была своеобразная гнусная шутка и одновременно жесточайшее издевательство над захваченными противниками: давать им пищу, которую они не могут съесть. Все альвы, как один, решительно отказались от мяса, невзирая на чудовищный голод, но Аш был уверен, что имперцы не будут в ближайшем будущем предлагать им другую еду. Тогда уже через пару дней альвам пришлось бы переступить через свои принципы и привычки, потому что голод стал бы сводить их с ума. И они возненавидели бы самих себя.

Однако подобные моральные запреты не касались ни хетай-ра, ни Ашарха. Они набили полные карманы еды, в душе даже радуясь такому исходу: по крайней мере умереть от голода лично им было не суждено. Вот только когда профессор попробовал это мясо, оно показалось ему довольно странным на вкус. Он определенно ел такое впервые и никак не мог понять, чье оно.

— Скорее бы эти бараны травоядные заканчивали говниться, — сплюнул один из ифритских воинов на землю, блуждая темными глазами по толпе рабов. — Каждый раз одно и то же! Не хотят жрать мясо, а потом валятся без сил по дороге! И так улов, как по мне, не сильно богатый вышел, а тут еще половина сдохнет по пути к хренам собачьим!

Ашарх, пытавшийся разжеваться жесткое мясо, осторожно прислушался к ифритской брани. Он надеялся тайком вызнать, куда же ведут караван и что ждет пленников в обозримом будущем. Имперцев, похоже, совершенно не волновало, знали ли альвы их язык, потому что воины между собой разговаривали громко и в целом относились к порабощенным противникам как к безмозглому скоту, плюя в их сторону и покрывая грязными ругательствами.

— Да эту старую конину не стал бы жрать даже мой пес! А ты знаешь, Клещ не привередлив в жратве! — хрипло загоготал другой имперец, шлепая по спине крупного черного как ночь ксоло, лежавшего у его ног.

Ашарх с трудом сдержал рвотный позыв. Конина! Как он мог забыть?! Ведь это был один из самых распространенных среди имперцев видов мяса, поскольку трусливых животных, не способных защитить себя самостоятельно, ифриты, согласно своим убеждениям, разводили лишь на забой. Но для Аша, как для человека, который большую часть жизни провел рядом с лошадьми, есть мясо животных столь разумных и благородных было настоящим преступлением. Однако в данный момент у него не было выбора. Профессор через силу продолжил жевать тонкие ломтики. Он хотел сбежать, а для этого нужна была энергия. Если бы он стал вести себя как высокомерные альвы, отказываясь от пищи, то уже на следующий день бы упал без сил.

Манс тихо сидел неподалеку, совершенно ничего не подозревая о душевных терзаниях преподавателя, и тоже посасывал сушеное мясо. Как бы им обоим ни хотелось полноценно обсудить ситуацию и обменяться своими мыслями по поводу незавидной ситуации, в которой они оказались, но на любые перешептывания ифриты сразу же щелкали кнутом в воздухе и угрожающе сверкали глазами. У мужчин не было возможности даже подобраться ближе к Лантее и Виеку, чтобы узнать о состоянии воина: веревки сразу же натягивались, грозя задушить альвов, с которыми профессор и юноша оказались в одной колонне.

Имперцы плотным кольцом окружили пяточек земли, на котором разместили пленников. Они развели слабые костры из сухих веток кустарников, росших неподалеку, и в свое удовольствие ели сыровяленую колбасу, поджаренную на огне. Этот ароматный запах дразнил обоняние невольников, но им оставалось лишь жевать старую конину и сглатывать подступавшую слюну. Иногда имперцы потягивали из фляжек какой-то крепкий напиток, празднуя свою легкую победу над защитниками Леса, и в скором времени над лагерем зазвучал нестройный хор голосов, пьяно горланивших протяжную застольную песню о некоем пиратском капитане, пошедшем ко дну вместе со всей своей флотилией из-за собственной самоуверенности. Однако те ифриты, что следили за рабами, не позволяли себе выпить ни глотка и все так же зорко глядели за невольниками, не смыкая глаз.

Спать пленникам пришлось вповалку, тесно прижимаясь к соседям, иначе не всем хватало места, а веревки начинали путаться. Ашарх и Манс легли как можно ближе друг к другу, чтобы их короткие перешептывания труднее было услышать со стороны.

— Куда нас ведут? — едва двигая губами, спросил юноша.

— Не знаю точно. Они об этом не говорили между собой, — тихо ответил профессор, постоянно прислушиваясь к любым движениями и беседам со стороны ифритов. — Но мы точно идем на север, прямо к имперским землям. Куда точнее — сказать не могу.

В этот момент заворчал один из ксоло, лежавший ближе всех к границе круга с рабами, и оба мужчины мгновенно замолчали. Как только на пса прикрикнул хозяин, Ашарх продолжил:

— В империи несколько рынков, где продают рабов. Но нас могут вести вовсе не на продажу, а на работу в тот округ, из которого они сами пришли. Или сразу на жертвоприношение…

Манс побледнел и нервно сглотнул, из-за чего его острый кадык дернулся под кожей. Все варианты развития событий были отвратительными.

— Как так получилось, что у крепости оказалось целое войско имперцев? — с отчаянием в голосе спросил юноша.

— Ифриты часто совершают набеги на Лес и ближайшие регионы в Залмар-Афи ради рабов и добычи. Особенно это любят делать генерал-экзархи, которые пришли к власти в своем округе силой, а не были официально назначены генерал-императором, — быстро шептал профессор. — Они так доказывают свое могущество и пытаются утвердиться перед другими экзархами.

— Но почему именно Гарвелескаан? Он ведь далеко от границы?