Чтение онлайн

— Он чувствует нас, — прошептала Айко, бросая в жаровню щепотку порошка. Пламя взметнулось вверх, окрашиваясь в зелёный от смеси трав. — Но барьер ещё держится…

Мы инстинктивно собрались вокруг жаровни и каменного алтаря. Хана, сжав биту, не сводила глаз с леса. Мори Есу дрожал, прижавшись к стене, словно надеясь раствориться в её трещинах. Айко же выставляла свечи вокруг жаровни. Белые и красные — символы чистоты и жизненной силы, они мерцали в полумраке, создавая иллюзию спокойствия.

Она пояснила, не оборачиваясь:

— Белые отпугивают мертвецов, красные укрепляют нашу связь с миром живых. Если он попытается прорваться, огонь замедлит его ненадолго… — вновь посмотрев на меня

Задумчиво кивнув, я подошел к жаровне, ощущая, как проклятие в моей руке отзывается на тепло. Любопытно, но с этим можно будет разобраться и позже…

— Мы должны изгнать Мертвеца этой ночью, боюсь, у нас не осталось иного выбора, — решительно произношу.

— Но нам ведь не обязательно сражаться с ЭТИМ, ведь можно ответить на загадку? — вдруг сказала Хана. — «Где искать Нерожденную Королеву?» Что это вообще значит?

Айко вздохнула:

— Это ключ к Оленьим Вратам. Мой учитель сейчас ищет книгу, где объясняется, что это такое, но без неё мы слепы. Здесь нельзя случайно угадать, нужно ТОЧНО знать, — покачала она головой.

Внезапно тишину разорвал скрежет костей, мертвец ударил по барьеру. Свечи задрожали, пламя на мгновение потухло, а стены храма заскрипели, будто древнее дерево стонало от напряжения. Хана вскрикнула, я же сжал каменную руку, чувствуя, как холод проклятия пронизывает тело.

— Он усиливается, — прошептала Айко, бросая в огонь ещё порошка. — Нам нужно что-то решать, — вновь посмотрев на меня.

Да, нам нужно что-то решить. Нам придется рискнуть, мой взгляд блуждал по символам на полу, которые мерцали в такт пламени свечей. Рука, покрытая каменной коркой, сжималась и разжималась, будто ощупывая невидимую силу. Наконец я решился, ждать не имело никакого смысла, едва ли барьер продержится всю ночь.

— Если барьер рухнет, то мы встретим Безгласного Мертвеца вместе, — я обернулся к Хане, которая по-прежнему держала биту, словно щит. — Ты будешь рядом со мной. На биту я нанесу печать белым корректором. Это ослабит мертвеца, если он коснётся её.

Хана кивнула, хотя в её глазах мелькнула тревога. Хорошо, по крайней мере, она не отказалась.

— Айко, — продолжаю, оборачиваясь к блондинке, — ты прикрываешь нас с обрезом. Целься в руки или ноги. Это должно замедлить его.

Айко тоже кивнула, не став со мной спорить, хотя именно она, по моим ощущениям, понимала в происходящем больше всех нас вместе взятых. Мне нужно было дождаться выходных, проносится в голове мрачная мысль, но кто мог знать, что все так обернется? Уж точно не я…

— А мне что делать? — спросил неуверенно Мори.

— Ты будешь поддерживать огонь. Не гаси свечи и угли. Пламя ослабит Безгласного Мертвеца. Если станет темно, мы точно проиграем…

Про себя добавив, что не хочу, чтобы он путался под ногами. С поддержанием огня он должен справиться, доверять ему что-то еще не имело смысла, слишком сильно трясутся его руки, чтобы просить беднягу о большем. Он явно хотел быть где угодно, но не в заброшенном храме ночью, когда в округе бродит мертвец.

Мори судорожно сглотнул, но кивнул. Он должно быть понял, что бегство бесполезно. Оставалось лишь надеяться, что его руки не дрогнут, когда придется подбрасывать порошок в жаровню…

Тихо вздохнув, я вытащил из кармана плаща белый корректор, который я теперь всегда ношу с собой на случай, если потребуется обновить печать на руке. Потянувшись к бите, которую все еще удерживала Хана, начинаю на ее поверхности рисовать защитную печать. Хоть какая-то защита. В этот момент у меня мелькнула мысль покрыть этой печатью всю свою одежду, но у нас уже не было времени на это.

Закончив с битой, я неторопливо снял с рук свои черные перчатки, обнажив свою окаменевшую плоть. Если Айко лишь с любопытством осмотрела мою видневшуюся каменную ладонь, то вот Мори Есу сглотнул, во все глаза уставившись на меня, словно видел впервые. Похоже даже для них каменные руки в новинку. Хана, видя мои приготовления, сдернула повязку с лица, демонстрируя всем свой красный глаз.

Айка пару секунд разглядывала мою ученицу, после чего я заметил, как ее волосы стали стремительно темнеть, а левый глаз наливаться красным. Спустя несколько секунд внешний вид девушки разительно изменился. Путь мотылька. Глядя на все это, я понял, что она не красилась в блондинку, совсем нет…

В этот момент тишину вновь разорвал скрежет костей, мертвец уже в который раз ударил по барьеру. Свечи задрожали, пламя на мгновение потухло, а стены храма заскрипели, будто древнее дерево стонало от напряжения. Хана вскрикнула, а я лишь сжал каменную руку, чувствуя, как холод проклятия пронизывает тело. Тьме в моей руке совсем не хотелось окончательно исчезнуть.

— Он усиливается, — в очередной раз прошептала Айко, бросая в огонь ещё порошка.

Шагнув к жаровне, чтобы огонь подсветил меня, мой голос зазвучал над заброшенным храмом:

— Мы дадим этой твари бой, но, чтобы не произошло, не покидайте освещенного участка, — внимательно посмотрев на Хану. — В темноте нас ждет верная смерть, лишь этот свет сможет хоть как-то защитить нас. Я совершил ошибку ученица, когда без знания обратился к силам, которым не понимаю, если мы переживем эту ночь, я пойму, если ты решишь найти учителя получше, — со слабой улыбкой заканчиваю, краем глаза посмотрев на Айко.

Она изменила не только свой внешний вид, ее левый глаз покрылся едва заметной дымкой, словно копируя способности Ханы. Тогда возникает вполне закономерный вопрос, чью внешность и способности она копировала до этого? Похоже нас не так мало, как я думал раньше. Как минимум еще двое, но не со способностью видеть и поглощать проклятия, с другими путями.

Снаружи раздался новый удар, в этот раз сильнее прочих, отчего барьер затрещал, как лед под тяжестью. Хана сжала биту, ощущая, как печать на ней теплеет. Айко приготовила обрез. Мори, дрожа, набрал в ладони порошок, готовясь бросить его в угли.

И тогда барьер рухнул…

***

Безгласый Мертвец ворвался в храм с пугающей тишиной. Он не кричал, не стонал, даже его кости перестали хрустеть. Он просто появился рядом с храмом, словно безмолвная смерть. Его тело, покрытое бинтами и изъеденное червями, а от головы осталась лишь нижняя челюсть. Тени на стенах заколыхались, свечи задрожали, а пламя в жаровне потемнело, став чадить, словно мертвец одним своим присутствием осквернял реальность.