Чтение онлайн

— Но ты до сих пор считаешь, что это не плод воображения?

— Да.

— И что ты увидел?

— Из глобального… Распад СССР в 91-м году.

Брови Веры взлетели на лоб.

— Война… Нищета… Бандитизм. Военные стали одними из самых призираемых и нищих граждан страны… слово «патриот» — ругательным. Чтобы банально не сдохнуть с голоду шли в грузчики, а кто-то в стриптизеры и даже проституты, но больше в бандиты, другие словно бомжи добывали и сдавали цветмет… Ну и нам пришлось тоже окунуться во все это с головой…

— Ты поэтому решил…

— В том числе… но не только… все объясню… В общем увидев все это, я решил, что надо изменить как минимум свою судьбу, а как максимум — вмешаться в глобальную игру и из мусорной пешки, коих миллионы коими жертвуют походя, превратиться сначала в фигуру, а потом в игрока. Для этого требовалось найти стартовый капитал, для чего я решил остаться в Афганистане и накопить его за счет трофеев. И после того как у нас начнется разгул дикого капитализма, его значительно увеличить и с этого момента в геометрической прогрессии начинает расти риск для меня и еще больше для тебя… вот основная причина по которой я поступил так как поступил.

— Обезопасить значит решил так?

— Да…

— И что заставило тебя… изменить мнение? Или риск уменьшился?

— Риск остался. Мнение тоже не изменилось… я так же хочу тебя уберечь от всего этого… но я тогда поступил эгоистично и все решил самостоятельно… ты должна была знать и тоже участвовать в принятии решения…

Вера молчала. Пауза несколько затянулась, наконец она спросила:

— А что ты видел про нас?

— У нас плохая совместимость по группе крови… роды у тебя проходили тяжело… плюс у тебя с сердцем что-то, нельзя сильно волноваться… а поводы для этого были… и сейчас будут… не одно, так другое…

— Все плохо?

— Да. Не буду вдаваться подробности. Надо сразу найти хорошего врача, сначала тебе, чтобы поддержали сердце… не знаю, какой-нибудь медикаментозный курс, может даже операция нужна, в общем сначала провериться по полной, и потом ребенку сделать операцию на сердце… в Германии сделают, деньги на это теперь есть. У нас этого ничего не смогли…

— Вот как?..

Анатолий кивнул.

— А ты уже успел набрать стартовый капитал?

— Успел. На операции хватит с лихвой. Но нужно больше и чем больше, тем лучше.

— А сколько?

— Больше двух миллионов.

— Ого!

— Долларов.

— О-го-го!!! Так ты с этими деньгами мог бы…

— Мог бы… да не смог бы, — вздохнул Киборгин. — Думал уже об этом. Пусть это прозвучит высокопарно, но на чужбине я просто стухну, деградирую как человек, зная, что тут будет происходить. Не смогу смотреть безучастно. Я неразрывно связан с Родиной… и если я могу что-то изменить, а я могу, по крайней мере попытаюсь, то значит — должен. Я буду рвать врагов, жестоко и беспощадно… будут пытаться убить меня и если ты пойдешь со мной, то должна будешь к этому готова… На этот случай у тебя будут инструкции во что вложиться, деньги на такой случай в банке будут лежать, и во что ни в коем случае соваться нельзя, так что не пропадешь.

— Не говори так…

— Это жизнь. Но, тебе нужно быть готовой не только к моей смерти, но и к тому, что тебе придется самой наложить на себя некоторые ограничения в личной свободе, быть под постоянным приглядом охраны… и все равно это не может послужить гарантией безопасности. Так что очень хорошо подумай стоит ли во все это ввязываться.

Снова повисла тяжелая тишина. Долгая. Тягучая.

— Толя…

— Я понимаю, что это все звучит как дикий бред душевнобольного, но давай дождемся одной даты, не так уж долго осталось, и тогда станет ясно, видел ли я бред, сгенерированный травмированным мозгом, либо же… я действительно в какой-то момент подключился… к чему-то и видел будущее. В конце концов мозг штука темная, не изученная, и какими он обладает способностями никто толком не знает. Слышал версию, что в повседневном ритме жизни работает лишь десять процентов и вдруг в тот миг он вышел на режим вех ста?

— А что за дата?

— День милиции, в этот день в моем видении умер Брежнев.

— Кх-м… — поперхнулась девушка. — Да уж… дата слишком конкретная для бреда.

— Да. И если Брежнев не умрет в этот день, значит я больной на всю голову и мне нужно в дурку.

Посмеялись, но не слишком весело.

— Расскажи еще о будущем…

И он стал рассказывать. Об ощущении беспросветной безнадеги возникшей в начале девяностых, когда казалось что все, конец… о войнах, об интернете, о фильмах, музыке, о гендерной повестке, о том как вроде все начало налаживаться и тут учудили окраинцы продавшиеся западу за кружевные трусики… но вместо кружевных трусов получивших женские бронежилеты… и неизвестно, что он не успел увидеть ибо все шло ускоряющимся темпом к Третьей Мировой. И это тоже надо изменить… любыми способами.

Говорил до темноты, а потом Вера коснулась его губ своими губами…

— Иди ко мне…

26

С заключением контракта с Министерством Обороны для работы в Афганистане у Веры не возникло особых проблем, ибо с гражданским персоналом до сих пор наблюдался некоторый дефицит, требовалось восполнять гибель сотрудников, раненых и просто заболевших, да просто «залетевших» в конце концов. В общем текучка кадров было сильной.

После чего Анатолий с Верой заглянули сначала к родителям Киборгина, а потом и к ее. Далее заехали в гости к Спицину в Свердловск. У старшины милиции все оказалось под контролем, причем во всех смыслах этого слова.

— Все сколько-нибудь значимые молодежные группировки под нашим влиянием.

— Отлично. Денег хватает?

— Более чем.

— Что по детским домам?

— В них пока залезть не получается, нужны воспитатели с педагогическим образованием, но я пока придумал другой метод воздействия на потерявших берега руководство.

— Это какой же?

— Террор этого руководства и воспитателей. Типа есть банда бывших воспитанников, что мстят «за все хорошее» и требуют выполнения своих служебных обязанностей от сих, до сих. Беспредельщиков поломали так что они теперь по больничкам будут кантоваться, а новым лидерам денег на мелочевку подкидываю, но в обмен на нормальное поведение. Пока так.

— На данном этапе нормально, — одобрил Киборгин.

Хотя, как считал Анатолий, то, что до сих пор существует такое явление, как детские дома, это позор Советской власти. Для начала все эти секретари горкомов, обкомов и прочих «омов», а также всяческие парторги должны были усыновить по два-три ребенка, каждый депутат должен был взять по ребенку, все эти министры и прочие, кто получил от государства высокие посты, а значит и причитающиеся им социальные блага, тоже взяли бы по детдомовцу… глядишь и решился бы вопрос.

Вот до чего Анатолий терпеть не мог Сталина, но вот у него и его сподвижников были приемные дети, а вот у нынешних правителей их почему-то нет. Слишком далеки они стали от народа…

И вот Ташкент.

— Постарайся не отходить от меня далеко, — сказал он Вере.

— Хорошо, — кивнула она, будучи в курсе о неблагоприятной обстановке в приграничной с Афганистаном зоне, причем опасаться надо не только местных, но и как бы своих, что иной раз хуже врагов, потому как от своих подлости не ждешь.