Чтение онлайн

Последней по очереди, но, конечно, не по значению, была заместитель и личный друг Сент—Джеймса полковник Эдвина Августа Джефферсон, больше известная его друзьям как просто Эд, реальная сила за его троном. Она обладала живым умом, здоровым чувством юмора, угольно–черной кожей и телом, которое весило больше двухсотпятидесяти фунтов. Большая часть этого веса приходилась на мускулы, и помоги Боже всякому, кто встанет у нее на пути. Джефферсон командовала 3–м Иностранным пехотным полком и только что вернулась с края. Ее отчет заложит основу для решения.

Обойдя стол, Сент—Джеймс сел на свое место.

— Хорошо… приказ перед вами. Что думаете?

Офицеры молча переглянулись. Первым взял слово Лего, прямолинейный, как всегда. Свет блеснул на металлической пластине, которая заменила левую сторону его лица. Сервоприводы зажужжали, когда он поднял копию приказа. Его голосовые связки были заменены синтезатором, и голос прозвучал хрипло.

— Этот приказ — издевательство. Если мы ему подчинимся, то потеряем Альгерон и, хуже того, весь край. Сколари идиотка.

— Сколари — что–что, но только не идиотка, — тихо заметила Джозан. — Она больше печется о военно–космическом флоте и о своей собственной карьере, чем о благе империи.

— Да, — согласился Тран. — Это только первый шаг. Сколари намерена пожертвовать краевыми мирами и по ходу дела прибрать к рукам Легион.

— Это если мы позволим ей, — зло пробормотал Лего.

— А какой у нас выбор? — спросила Гудвин. — Приказ есть приказ.

Офицеры в молчании задумались. Сент—Джеймс повернулся к Вьялу:

— А вы, Андре? Что вы думаете?

Вьял страшно боялся этого вопроса, боялся необходимости принимать чью–то сторону, но знал, что остальные меньшим не удовольствуются. Худшей ситуации он и представить себе не мог. Его командир позволил своим подчиненным вступить на тонкий лед неповиновения и приглашал Вьяла сделать то же самое. Все, что бы Вьял ни сказал, все, что бы ни сделал, могло обернуться против него. Подполковник принял самое серьезное выражение лица и выбрал слова с крайней осторожностью.

— Мы часто получали трудные приказы… но Легион всегда выполнял их.

Это был хороший ответ. Ответ, приемлемый для остальных и идеальный для оправдания во время трибунала. Многие из сидящих вокруг стола кивнули, признавая правоту слов Вьяла и пересматривая свое мнение.

— За исключением Алжира, — ровно сказал Тран, и все опять кивнули, потому что Алжир был такой же частью истории Легиона, как и Камерон.

Это случилось в конце 1950–х, когда Легион позволил втянуть себя в политику и вытянул короткую соломинку. Легионеры подняли мятеж, но потерпели поражение и впоследствии были наказаны. Некоторых мятежников казнили.

— Что приводит нас к последнему параграфу этого приказа. — Джефферсон ткнула огромным пальцем в свою распечатку. — Похоже, будто Сколари сомневается в нашей лояльности.

— И у нее есть для этого все основания, — мрачно заметил Лего.

— Возможно, — осторожно вмешался Сент—Джеймс, — а возможно, и нет. Давайте послушаем, что скажет Эд. Она только что вернулась с края… и может пролить некоторый свет на сложившуюся ситуацию.

Джефферсон пожала массивными плечами.

— Ситуацию можно охарактеризовать одним словом: хаос. Я побывала на семи различных планетах, посетила четыре наших форпоста, нанесла визит вежливости двум военно–космическим станциям и разговаривала с рядом дипломатов.

Все, с кем я говорила, согласны. Хадатане мчатся внутрь империи, уничтожая все на своем пути, и гонят перед собой волны беженцев. Несчастные прибывают на яхтах, грузовых судах, буксирах, спидстерах, мусоровозах, на всем, что могло бы войти в гиперпространство и снова выйти из него. Они тысячами скапливаются на орбитах планет, которые я посетила, просят еды, топлива и медицинской помощи и сеют панику. Все словно ополоумели. «Хадатане приближаются», «Хадатан не остановить», «Хадатане беспощадны». Беженцев столько, что орбитальные столкновения стали обычным делом, и сотни людей погибают ежедневно.

— А что флотские? — спросила Гудвин. — Они собираются взять это в свои руки?

Джефферсон покривилась.

— Нет, как раз наоборот. У них приказ отходить. Они как раз уничтожали Императорскую военно–космическую базу, когда я улетала с Фрио II.

Джозан грустно покачала головой.

— Неудивительно, что люди паникуют. А как наши?

— Держатся твердо, — мрачно ответила Джефферсон. — Делают все, что в их силах, чтобы подготовиться к встрече с хадатанами. Но они одни, уязвимы для атак из космоса и скоро будут отрезаны.

В комнате повисла тишина. Офицеры обдумывали, что означают эти слова. Не один, а дюжина Камеронов. Легион, форпост, гибнущий за форпостом…

Сент—Джеймс встал и стукнул кулаком по столу.

— Нет! Я этого не допущу! Легион будет держаться! И больше того — победит! Вы со мной?

Вьял наблюдал, как члены штаба отвечают один за другим. Тран:

— Конечно. Гудвин:

— Считайте меня. Лего:

— Именно так, черт возьми. Джозан:

— У нас нет выбора, сэр. Джефферсон:

— Легион — наша родина.

Все повернулись к Вьялу. Он сглотнул, выдавил улыбку и кивнул:

— Vive la Legion!

Он слушал голоса, вторящие ему, и знал, что сказал то, что нужно. Но так ли нужно поступать? Что, если Легион проиграет? Что, если Сколари восторжествует? Только глупец отрезает себе все пути к отступлению. Нет, Вьял рассмотрит все факты, составит план и запустит его в работу.

— Итак, — сказал Тран. — Что теперь?

— Да, — согласилась Джозан. — Нам нужен план. Транспорт в пути. Что мы будем делать, когда он прибудет?

Генерал Сент—Джеймс по–волчьи улыбнулся и обвел глазами собравшихся.

— Я предлагаю захватить транспорт и с его помощью усилить столько форпостов, сколько будет возможно.

Краткий миг тишины сменился восхищенными аплодисментами. Сент—Джеймс слушал их и знал, что тысячи ушедших до него, тоже слышали их. Битва началась.

Кибертехник выдернул последний из проводов.

— Ладно, попробуй.

Виллен послушно села, спустила ноги со стеллажа и встала. Это тело бойца II было новехоньким с четким и чутким интерфейсом. Все основные, вспомогательные и резервные энергосистемы работали вместе со схемами обратной связи и системами вооружения.