Чтение онлайн

Он медленно отвернулся от стекла.

— А теперь оденься. Завтра мы приступаем к рунам крови, и я жду от тебя абсолютного повиновения.

Темнота зазеркалья поглотила его высокую, грациозную фигуру. Амальгама снова стала просто мутным стеклом.

Я осталась сидеть на полу, прижимаясь горячим лбом к холодным коленям. Меня колотило. Он сломал меня. Он использовал мою собственную природу против меня, преподав мне самый жестокий и самый горячий урок в моей жизни.

Самым ужасным было то, что, задыхаясь от неудовлетворенного желания и злости, я поняла одну простую истину.

Я хотела еще. Я была готова проклясть все на свете, лишь бы снова услышать этот голос и почувствовать на своей шее этот невидимый, обжигающий ошейник.

Моя защита пала окончательно. Я влюбилась в чудовище, и теперь нам обоим предстояло сгореть в этом пламени дотла.

Мое утро началось с того, что я разбила любимую кофейную кружку. Просто сжала ее в руке чуть сильнее, чем следовало, и фарфор с жалобным хрустом разлетелся на острые осколки, окатив мои пальцы горячим напитком. Я даже не поморщилась. Физическая боль была ничтожной по сравнению с той тупой, пульсирующей агонией неудовлетворенности, которая скручивала мои внутренности со вчерашнего вечера.

После той дьявольской ментальной пытки, которую устроил мне Раэлар, я почти не спала. Я ворочалась на смятых простынях, изнывая от фантомных прикосновений его гипноза, проклиная и его, и себя, и тот злосчастный день, когда я потащилась на барахолку. Мой внутренний зверь, почуявший истинного хозяина, теперь рвался с цепи, требуя подчинения, требуя этого жестокого, древнего эльфа с его бархатным голосом и пугающей властью. А моя человеческая гордость, избитая и униженная, вопила, что я должна взломать это проклятое зеркало как можно быстрее, чтобы доказать ему свою силу. А потом... потом я даже не знала, что сделаю. То ли убью его, то ли затащу в постель. Скорее всего, и то, и другое. В любой последовательности.

Спустившись в мастерскую, я обнаружила, что его высочество уже ожидает меня. Он стоял в своем зазеркалье, заложив руки за спину, облаченный в безупречный, застегнутый на все пуговицы темно-синий камзол. Ни единой растрепанной пряди, ни единой эмоции на идеальном, словно высеченном из мрамора лице. Он выглядел так, будто вчера вечером мы обсуждали погоду, а не то, как он заставлял меня сходить с ума от возбуждения у него на глазах.

Этот ледяной контраст взбесил меня окончательно.

— Доброе утро, ваше садистское величество, — процедила я, с грохотом бросая на алхимический стол тяжелую бронзовую ступку. — Готов к нашим занятиям? Или сегодня в программе снова уроки ментального доминирования? Если да, то предупреждаю: я надела белье без кружев, чтобы не отвлекать твое высокоморальное эльфийское эго.

Раэлар даже не моргнул. Только его фиалковые глаза на секунду потемнели, выдавая, что удар достиг цели.

— Твой сарказм — это щит, за которым прячется уязвленная гордость, Ева, — произнес он ровным, сухим тоном преподавателя. — Оставь свои эмоции за порогом. Сегодня мы приступаем к рунам крови. Это раздел высшего искусства, не терпящий легкомыслия. Ошибка в плетении на этом уровне не просто лишит тебя магии. Она выжжет твою ауру изнутри.

Я хмыкнула, натягивая плотные защитные перчатки без пальцев и поправляя просторную льняную рубашку, которую надела специально для работы с реактивами.

— Не волнуйся, принц. Я слишком люблю свою ауру, чтобы позволить ей сгореть. Что от меня требуется?

Следующие два часа превратились в изощренную пытку.

Руны Крови оказались не просто сложными. Они требовали абсолютной, хирургической точности и полной синхронизации с ритмом собственного сердцебиения. Чтобы начертать хотя бы базовый контур руны «Вель» (Освобождение), мне нужно было смешать толченый лунный камень, экстракт чертополоха и три капли собственной крови, а затем, удерживая эту нестабильную смесь в состоянии магической левитации, нанести ее на амальгаму.

И все это — под непрерывным, тяжелым, сверлящим взглядом Раэлара.

— Ты сбиваешься с ритма, — его голос, казалось, вибрировал прямо у меня под кожей. — Твое сердце колотится слишком быстро. Ты взволнована. Успокойся, человечка. Магия крови не терпит хаоса.

— Мое сердце колотится, потому что ты стоишь над душой и комментируешь каждый мой вдох! — огрызнулась я, растирая пестиком лунный камень до состояния перламутровой пыли. — И перестань называть меня «человечкой». Вчера ты прекрасно помнил мое имя.

— Вчера ты была покорна, — парировал эльф с едва уловимой, жестокой усмешкой. — Покорность заслуживает поощрения. Строптивость — лишь констатации факта твоей расовой принадлежности.

Я скрипнула зубами так, что у меня заболели челюсти. Взяв со стола серебряный ритуальный нож, я поднесла его к подушечке указательного пальца.

— Смотри внимательно, ваше высочество. Сейчас будет кровь. Постарайся не упасть в обморок от моего неидеального человеческого естества.

Я сделала быстрый, точный надрез. Алая капля выступила на коже, контрастируя с бледностью пальца.

Раэлар по ту сторону стекла замер. Я уловила неуловимое изменение в его позе. Его ноздри едва заметно дрогнули, словно он пытался уловить запах моей крови даже сквозь магический барьер. Его взгляд прикипел к красной капле с такой интенсивностью, что мне стало не по себе.

— Добавь ее в смесь, — его голос внезапно потерял всю свою учительскую сухость, став хриплым и низким. — Медленно. Три капли, не больше.

Я стряхнула кровь в ступку. Как только третья капля коснулась лунной пыли, смесь зашипела, приобретая насыщенный, пульсирующий багровый оттенок. По мастерской поплыл густой, металлический запах магии.

— Теперь связующий элемент, — скомандовал Раэлар, не сводя глаз с моих окровавленных пальцев. Его грудная клетка начала подниматься чуть быстрее. Он определенно реагировал на магию крови или на саму кровь. Учитывая его животные замашки, я бы не удивилась второму. — Тебе нужна Лунная роса, две унции. Она стабилизирует реакцию.

Я кивнула, отворачиваясь к стеллажу с реактивами. Мои руки дрожали от усталости и напряжения. В голове гудело, а нервы были натянуты как струны. Я чувствовала его взгляд на своей спине, на своих бедрах, обтянутых плотными кожаными штанами. Этот взгляд жег меня сквозь ткань, вызывая в памяти картинки вчерашнего унизительного, но такого сладкого подчинения.

«Ты получишь это только тогда, когда я позволю», — эхом пронеслось в моем мозгу.

Злость снова захлестнула меня с головой. Ах ты ж, остроухий ублюдок. Я тебе не игрушка. Я артефактор. Я сломаю твою чертову тюрьму, и тогда мы посмотрим, кто перед кем будет стоять на коленях.

Ослепленная этими мстительными фантазиями, я потянулась к полке. Мой взгляд был затуманен злостью и остаточным возбуждением. Я не посмотрела на этикетку. Действуя на автопилоте, мышечной памятью выхватывая флакон с привычного места, и забыв, что вчера во время уборки после визита Маркуса я переставила несколько баночек.