Чтение онлайн

Катя спала и проснулась – прямо в одеянии волшебницы. И в обуви тоже: благо всегда быстро и самостоятельно очищающейся. А ходили-то много. Отлично погуляли! Эмоции ещё бурлили. Прошедшие офигенно день и ночь не столько сняли с неё напряжение, сколько ещё больше взбудоражили. Но теперь-то в другом ключе. Заебатом.

Невдруг зазвонил громкий будильник на смартфоне. Дала ему истошно поверещать. Выключила. Прислушалась.

Затем деловая подняла над собой телефон и написала какое-то короткое сообщение, сразу отправила. Небрежно бросила устройство связи рядом с собой на кровать. Возбуждённо вскочила с этой самой кровати. Сна у неё ни в одном глазу – да и даже напоминания о нём.

Вытягивая каждую мышцу на теле, Катя поднимает руки вверх и сама вся тянется за ними. Разводит их в стороны, опускает. И делает резкое, как будто агрессивно вызывающее, движение плечами. На миг улыбнулась, довольная собой.

Она осторожно выглянула из комнаты. Вся квартира аккуратно убрана. Коридор, сейчас обозреваемый, в том числе. Но посередине его, в диссонанс окружению, небрежно валяются кроссы: не волшебные, но тоже крупные, и совсем новые, – они принадлежат Кате. А школьная сумка её стоит прислонённая прямо к входной, и заодно – выходной, надёжной двери.

И в этом в коридоре вот только-только начала погружать свои ножки в аккуратную, но уже ветхую обувь – вторая Катя, её почти точная копия. Ну или наоборот. А Катерина засмотрелась. Ведь перед ней: молодая голубоглазая блондинка, лишь слегка за тридцать, красивая и очень миловидная. И её нисколько не портили: ни малозаметный шрамик на чуть-чуть неровном носике, ни порванная когда-то мочка уха. Одета, к слову, хоть и неброско, но с очень явным хорошим вкусом. Красавица запросто могла бы быть Кате родной сестрой. Но была её матерью.

Катерина отменила форму волшебницы и неспешно вышла в коридор. Мать тогда сразу же её замечает, и ласково интересуется:

– О, ты дома ещё? Я думала ты уже ушла.

– Рановато слегка, не? – Катя хитро улыбается.

– Вот и я подумала...

– А обувь моя не смутила?

– Да я не присматривалась, – мать искренне недоумевает, как она так промахнулась.

– Ну-ну, – подытожила её дочь, почему-то довольная.

А мать уже приседает и тянется к кроссовкам. Катя резко изменилась в настроении на противоположное: утомлённо негативное. Однако бесконечно далёкое – от неприязненного. Как раз совсем обратное:

– Я сама. Оставь...

Но мать уже убрала кроссовки аккуратно к стенке. И только сейчас она заметила ещё и сумку Кати. Удивляется, нечаянно заметно. Катя быстро, ни секунды теперь не медля, поднимает свою сумку, и строгая отходит.

Где-то тут из открытой двери катиной комнаты тихонько послышалось: как телефон оповестил о полученном сообщении. Мать чутко обратила на это внимание. Легко вставая, с привычной ровной осанкой. И сначала явно замявшись, но всё же желанно решившись, мягко попросила:

– Передавай Софочке привет.

– Ага, – просто ответила Катя.

Помолчали. Обе. Как-то вдруг. Так что в коридоре снова тишина. Но не зря же Катя схватила свою школьную сумку. Может, и сегодня девчонки не все уроки прогуляют? И да, действительно: сидят сейчас все четверо в классе.

Софа смотрит, сама не помня зачем, в окно. И зевает. Моргает: долго держа глаза закрытыми. Вздыхает. Снова зевает. А совсем сонная Лиза из последних непрочных сил: пытается удержаться, чтобы не рухнуть на парту. Мария же на своей уже распласталась. И только Катя бодра – она нетерпеливо крутит карандаш на парте.

Наконец-то звонок. Хоть на одном месте сидеть больше не нужно.

Трое из четырёх поднялись. И теперь все они, уйдя от своих парт, собираются возле одной другой – возле парты Марии. Марии: очень тяжко отрывающей голову от своей квазипостели. Катя, нетерпеливо и задорно, легко тормошит Машу по плечику, чтобы разбудить:

– Ну чё там в новостях? Признаков новых уёбищ не появилось?

Лиза сразу напряглась, сон у неё отступил, оступился и пропал. Мария же вяло осведомилась:

– Я главная по новостям?

– Вот теперь точно да, – Катерина широко улыбнулась.

Маша в ответ неопределённо вздохнула:

– Нет, ничего. А что должно быть?

– В душе не ебу, – Катя сообщила очевидное.

Мария тем временем, пока ещё с трудом, но встаёт:

– Так, мне надо срочно в туалет. Я... – тут её мгновенно перебили.

– Ой, да не переживай ты так, – Катерина не упустила момента. И опять лыбу давит.

– Да при чём здесь это... – Маша вяло попыталась отыскать ответ, но он всё ускользал.

Да ещё и беспокойная Катя снова перебила:

– Я тоже, наверное, схожу. Слушай, может, тоже переживаю? – теперь она ещё и громко смеётся.

Маша просто смирилась, и они вдвоём просто ушли. А Лиза ещё во время их препирательства уплыла в чат на своём телефоне: она увлечённая отошла, активно переписываясь.

К оставшейся наедине Софе, спустя явную паузу, подошла, не совсем уверенно ступая аккуратными ботиночками, стесняющаяся одноклассница. И ведь она сначала даже открыто и прямо смотрела на задумчивую Софию своими карими глазками. Но внезапно встретившись с цунами Софиных – вдруг опустила взгляд.

Девочка немного ниже среднего, да и в общем она поменьше Софы. Светлые каштановые волосы, собранные в две косички, спускались у неё чуть ниже лопаток. Пальчиками она тихонько мяла своё лёгкое платье, остановившееся подолом ровно на коленочках, и имевшее на талии подчёркивающий поясок. Софа также сразу заметила на ней жилетку – и очень мягко улыбнулась – вспомнив про свою в волшебном одеянии: нисколько, правда, на эту не похожую. А девочка тогда приободрилась, точно решилась, выдохнула носиком, и снова подняла голову.

Кстати, о переживаниях. А что там насчёт ушедших Катерины и Марии? Тут тоже давайте выдержим паузу. Туалет всё-таки.

Катя отряхивает руки. Маша же свои мыть только начала. И вдруг! Внезапно, без предупреждений и предпосылок, – Катерина разверзлась громом:

– Блядь, скорей бы ещё одно хуило вылезло!! – агрессивна, азартна, нетерпелива. И весела.

Шокированная Мария замерла. Скосила удивлённо испуганный взгляд, но голову не повернула. А Катя раздосадованно продолжила:

– Из-за Софки нихуя, считай, не смогла силу опробовать. Отпиздить бы ещё одного уёбка! И дело доброе, и сука, такой адреналин, пиздец!! – сделала ударение на последнем слове.