Чтение онлайн

– Сняла с тебя в ту самую ночью... Оберег матери стал цепью, которая сдерживала твоего Волка. Он дорог мне, как память... Не проси - не отдам.

В ответ Серко достал с груди медальон в виде лучистого солнца. На глазах Влады заблестели чистые слёзы.

– Хорошо мы с тобой обменялись, будем вечно помнить друг друга... И нашу мать не забудем. Она покоится под высоким курганом, возле старого логова. Если хочешь - приходи навестить. Она так ждала нашего возвращения! Так ждала!.. В свой последний час, о тебе всё расспрашивала... А я ничего не могла ей ответить - не смогла рассказать, как мой брат от родных отказался и меня в дороге покинул...

К горлу Сергея подкатил ком. Сегодня он пришёл к Владе как ко врагу, позабыв, что она его родная сестра. Но как выяснилось, Серко по-прежнему тянулся к ней сердцем. Если бы не то ужасное предательство и кровосмешение, кто знает, в какую сторону могла повернуться судьба. Они сейчас могли вместе планировали нападение на Монастырь, а не стоять по разным берегам жизни.

Распоров себе руку, Влада протянула брату окровавленную ладонь. Сергей принял клинок, но лезвие слишком больно обожгло ему кожу. Будучи охотником Нави, он не раз получал ранения в схватках, но этот нож терзал не только плоть, а казалось разрывал разум.

Воевода вытерпел боль. Брат и сестра крепко сжали ладони друг друга, кровью скрепляя договор между Навью и Монастырём.

– Навь, черта и община.

– Община, черта и Навь, - повторил за Владой Серко. Он хотел отнять руку, но сестра не отпустила. Глаза Влады холодно засверкали в ночи, как у нашедшей добычу волчицы. Рука ведуньи крепче стиснула рану Сергея, будто желая пропитать её своей кровью.

– Надеюсь, жена твоя - Вера, гребня не трогала?

Сердце Сергея пропустило удар. Влада нагло ему улыбалась.

– Такое сильное проклятие я снять не смогу...

Резко притянув Владу к себе, Сергей зарычал.

– Чем ты её прокляла?! Какое зло на гребень наговорила?!

– Не по чину тебе в колдовство верить. Вас крест защищает, так чего испужался?
– зло рассмеялась Волчица.
– Однако же... если детей у крестианки больше не будет, а первый ребёночек сдохнет - так ты не удивляйся...

– Лжешь!
– в отчаянье закричал воевода.

– Я ненавижу ложь...

*************

Сергей оставил хохочущую Владу на берегу, и не чуя мороза добежал до общины. Договор был заключён, но страх ледяными тисками сжал ему сердце. Среди туманящего голову жара, Серко не заметил, как внутри него пробуждается Зверь: беда, угроза, чужая кровь проникшая в рану заставили Волка очнуться и голодно взвыть.

Он споткнулся на занесённой снегом дороге, дыхание воеводы захлебнулось от прилива неожиданной ярости. Серко не помнил, как распорол свой язык о клыки. Звериная злоба нарастала вместе с выпитой кровью, заставляя сознание меркнуть. Всплывший перед глазами образ родных немного ослабил хватку проклятой силы. Егорка - Сергей любил его и воспитывал как приёмного сына. Женя - отец поклялся защищать свою дочь до последнего дня. Вера - самый дорогой человек, который принял подземного Волка со всеми грехами... Вера. Вера! Вера!!! Зверь вырвался на свободу, обезумев от кровавых наветов своей второй половины.

**************

Подходя к норам, Влада по-прежнему улыбалась. Она поглаживала распоротую ладонь, вспоминая, как изменилось лицо её брата, после предсказанных бед.

– Родная кровь на тебя действует лихо. Однажды отведав её, ты чуть меня не убил. В Белой ярости Волки губят даже родных - таково проклятие Нави. Обречены мы раскаиваться и корить себя, когда терзаем любимых... Значит, выжила твоя ненаглядная Вера? Сегодня и сдохнет!

Сивер встретил Владу возле входа в подземное логово. Глаза охотника сверкнули, когда он заметил приближение Стершей Волчицы. Влада хотела пройти мимо него, но решила остановиться. Улыбнувшись, она ласково провела по лицу молодого вожака Навьей стражи своей окровавленной дланью. Сивер закрыл глаза, наслаждаясь прикосновением ведуньи. Пока с него было достаточно. Пока...

Спустившись в темноту ночных галерей, где мерно вздымалось дыхание спящего племени, Влада не услышала плача младенца. Всё стало ясно, когда она переступила порог личной норы. Рядом с Девятитравой сидела одна из вест, недавно подарившая племени нового сына. Женщина раскраснелась, дышала неровно и часто, зрачки были расширены. В костлявых пальцах Девятитравы находился пустой стеклянный сосуд. Украденный в общине младенец лежал возле груди одурманенной зельем кормилицы и жадно пил её молоко.

Старая ведунья подняла потускневшие глаза на свою ученицу. Сквозь седые космы на лице Девятитравы, Влада разглядела улыбку.

– Дай нам несколько дней...

*************

Взъерошенным демоном Сергей ворвался в родное Тепло. Егорка сидел перед печью и обтачивал ножичком деревянную фигурку лошади - игрушка предназначалась для его новорождённой племянницы. Как только Сергей забежал внутрь комнат, мальчик настороженно перевёл взгляд на него. Вера стояла у колыбели. Она только что уложила младенца, проведя бессонную ночь в ожидании мужа. Но стоило ей увидеть Сергея целым и невредимым, как лицо девушки просветлело.

– Живой! Вернулся!

– Егорка, дров принеси из сеней. Печь остывает!
– рявкнул Сергей на мальчишку. Обычно он был справедлив и чуток с Егором. Неожиданная злость, растрёпанный вид и нездоровый огонь в его глазах испугали воспитанника. Вскочив со своего места, Егор накинул одежду и поспешил выйти прочь из Тепла. Сергей шагнул вслед за ним, накрепко заперев двери. Взгляд Веры опасливо скользнул по побелевшему лицу мужа. Сергей ринулся на жену, грубо схватив Веру за плечи.

– Гребень! Тот гребень из родительского приданого, который ночью тебе вернули... ты к нему прикасалась?!

– Не помню...
– в зелёных глазах Веры страх обернулся в истинный ужас.
– Нет, не трогала!

– Не ври мне!!!
– заревел Сергей раздвоившимся голосом. Кулак воеводы ударил возле Вериной головы и из разбитой стены посыпалась штукатурка. Девушка сжалась - она не умела лгать и оправдываться!
– просто не помнила того, о чём её спрашивают: слишком многое случилось в ту ночь...

Перед глазами Сергея плыла кровавая пелена. Все сомнения обращались внутри него в лютую ярость, а чужой страх подпитывал в душе что-то тёмное, требующее немедленной расправы над жертвой. К убийству подталкивало всё естество двоедушца. Один удар, и Веры больше не станет. Белую ярость могла остановить только смерть, сила или удовлетворение страсти.

– Проклятие, говоришь...
– очумело прошептал Волк.
– Врёшь ведьма! Нет такого колдовства, чтобы кровь мою побороло! Будут ещё у нас дети! Никто не умрёт! Род мой не пресечётся!

– Серёжа...
– Вера попыталась успокоить мужа прикосновением руки, но Сергей не стал её слушать. Зарычав, он рванул одежду на ней и прижал телом к стене.

– Стой! Не трогай меня! Не могу я ещё!
– взмолилась девушка, отталкивая Сергея. Но он не отступил. Зажав рот жене, Волк хрипло сипел ей на ухо.