Чтение онлайн

– Тут раньше, судя по всему, впадина была, – заметил Саня.

– Ну да, – согласился я. – Холмик повыше казался.

– Тут вообще получается низина, – сказал Леха, гребущий на лодке за нами. – Что-то вроде котлована.

– Или метеоритного кратера, – поддержал Саня.

Посмеялись. Проплыли мимо полузатопленных зданий. Решили, что потом их посмотрим, сначала исследуем сам остров. Естественно, активно всё фоткали и снимали видео. Ну а как иначе? Надо же поделиться отчетом в соцсетях. Сам холмик оказался довольно длинным и не меньше чем на 150 шагов уходил в западном направлении. Там он постепенно погружался под воду и в итоге оказывался со всех сторон окружен водной гладью. Наверное, в более дождливые сезоны вода покрывала его еще больше, добираясь до корней лип, все еще росших с северной стороны острова. Липы образовывали целую аллею, и между ними угадывалась дорожка, хотя и сильно заросшая. Больше ничем особо примечательного на острове мы не обнаружили, если не считать шикарных видов на окрестности, которые смотрелись бы еще лучше, если бы не отсутствие солнца. День все же выдался пасмурный, хоть и без дождя.

Бегло завершив осмотр острова, мы направились в единственное не затопленное здание, рассчитывая залезть на крышу и оттуда получить еще более впечатляющие виды. Здание было ветхим и необычно старым, стены его во многих местах обвалились, и в потолках зияли огромные дырки. Тем не менее лестница практически не пострадала, и мы сумели добраться до третьего этажа. Дальше, судя по всему, был еще один этаж под самой крышей, но крыша обвалилась и старые балки перегородили нам проход. так что пришлось довольствоваться только третьим этажом. Сюда мы тоже не сразу решились зайти, поскольку пол оказался провален сразу в нескольких местах и выглядел так, словно готов был в любой момент окончательно рухнуть вниз. Тем не менее, мы сумели краешком пройти в комнату напротив входной двери, и здесь поняли, чем было раньше это маленькое и непритязательное здание. Прокуратурой. Об этом свидетельствовали старые, местами заплесневевшие, бланки всевозможных протоколов и постановлений.

– О, как раз по твоей теме! – сказал Саня, и я не мог не согласиться. Хоть я уже давно не работал в прокуратуре, тем не менее, продолжал трудиться по специальности, и мне всё это было очень даже знакомо.

Мы стали осматривать коробки с бумагами и какое-то барахло, накиданное на полу, хотя делали это без особого энтузиазма. Понимали, что ничего ценного, скорее всего, не найдем и занимались этим просто так, для галочки.

Именно во время этого беглого осмотра, мое внимание привлекла старая спортивная сумка, стоявшая за дверью в бывший кабинет. Я поднял ее и обнаружил внутри несколько тетрадей, объемом от 48 до 96 листов. Из чистого любопытства взяв одну из них и раскрыв, я понял, что это чей-то дневник или даже некое жизнеописание. Почерк у автора был отвратительный, что свойственно многим юристом, а сами страницы местами были уже изъедены плесенью и просто выцвели от старости, но тем не менее основной текст прочесть было возможно. Я начал читать, и пока мои товарищи ходили по соседним кабинетам, сумел прочесть пару страниц. Из их содержания я понял, что, скорее всего, передо мной дневник практики, написанный в виде литературного произведения. И всё это содержалось в десятке обычных тетрадей. Почему автор их оставил, я не понял, но меня по какой-то причине их содержание заинтересовало, и я решил захватить тетради с собой вместе со старой спортивной сумкой, в которой они находились. Потом почитаю, решил я. На вопросы моих товарищей, зачем мне это старье, я сказал, что попробую разобраться в записях, может, найду что-нибудь интересное. Друзья не возражали, их подобранная мной макулатура не волновала.

Мы еще пару часов побродили по острову, в том числе сплавали до затопленных зданий, и хоть внутрь не полезли (слишком там было опасно), но достаточно пофотографировались на фоне заброшки и сделали видеоотчет.

Пожалуй, самое интересное произошло в конце, когда мы уже собирались отправиться в обратный путь. Саня, не оставлявший надежды поохотиться на уток, которых, хоть убей, даже следа не наблюдалось, отправился на западную оконечность острова, намереваясь посмотреть окрестности в бинокль. Вернувшись, он хмуро объявил, что утки, похоже, вымерли, но одновременно предложил на лодке сплавать с западной стороны острова. На логичный вопрос: «Зачем это делать?», Саня пояснил, что заметил в той стороне какие-то непонятные штуки, торчащие из воды.

– Да там из воды торчит что-то, – пояснил он. – Я не понял точно, что такое, но похоже на верхушки крестов.

Понятное дело, нас известие Сани заинтересовало, и мы решили подплыть к тому месту, где он заметил загадочные объекты. Плыли медленно и крайне осторожно – опасались напороться на какое-нибудь острие, выступающее из воды, и проколоть лодку.

Когда приплыли на место, то убедились, что Саня был прав. На водной поверхности действительно выделялись верхушки нескольких крестов. И дальше, насколько позволяла буроватая прозрачность воды, на глубине просматривались другие надгробия с крестами и без.

– Ни хрена ж себе! – откомментировал по этому поводу Саня. – Кладбище.

– Судя по всему, старинное, – заметил я.

– Ты это с чего решил? – поинтересовался Саня.

– Кресты древние, – пояснил я. – Я такие на старом кладбище в Слободке видел. Там они все сплошь конца XIX, начала XX века. Да и вряд ли бы позволили кладбище просто так затопить, они же все подучетные эти захоронения.

– Эх! – сказал Леха. – Сюда бы с аквалангом наведаться, такие кадры можно сделать!

– Да, в принципе, даже с маской можно попробовать, – сказал я, думая о том же, что Леха.

– Ну так давай это сделаем, – сказал Саня. – Как насчет завтра?

– Завтра у меня не получится, – покачал я головой. – Жене обещал в город с ней съездить.

– Тогда давай на следующих выходных, – предложил Саня.

– Давай, – согласился я, и Леха меня поддержал.

Сразу скажу, что осуществить нашу идею нам не удалось ни на следующих выходных, ни после, ни вообще в этом году. Практически сразу, с понедельника, зарядили долгие и обильные дожди, так что окружающую местность затопило до такой степени, что из берегов вышли наш городской пруд и речка, с которыми подобного не происходило даже во время весенних паводков. Болота же залило так, что они стали практически непроходимыми, да и вода в них стала такая мутная, что осуществление нашей затеи потеряло всякий смысл. Впрочем, речь не о затопленных кладбищах, а о дневниках. Честно говоря, стал я их изучать не сразу и закинул к себе на дачу, пообещав самому себе почитать их как-нибудь на выходных. Потом я закрутился, заработался и почти на месяц забыл об их существовании. Лишь где-то через месяц, подготавливая дачу к зиме, я вновь наткнулся на сумку с тетрадями, и решил тут же на даче их почитать. И читал три часа без перерыва. Потом забрал их к себе домой и всю следующую неделю продолжал читать написанную мелким почерком историю. Когда я завершил чтение, у меня сразу возник вопрос: что это было? То, что написал неизвестный мне автор – имя его не звучало нигде в повествовании, только намеки – вряд ли могло происходить на самом деле. Уж слишком фантастичными были те события, которые он описывал. С другой стороны, там было столько деталей, которые соответствовали действительности, что вряд ли можно было сомневаться в том, что автор этого произведения был их непосредственным участником. Я даже увидел в тексте пару знакомых фамилий, хотя сами эти люди на момент начала моей трудовой деятельности считались уже далеким прошлым. В итоге я сделал вывод, что прочитанный мной дневник, скорее всего, является литературным произведением автора с очень богатой фантазией. Почему только он не попытался его издать, а бросил так, словно ему это не было нужно? Я не знал ответа на этот вопрос и мог строить только догадки. С другой стороны, я решил, что не стоит пропадать стольким трудам, и следует это всё напечатать и попытаться издать.

Для большего понимания происходящего в повествовании, также считаю нужным пояснить, что, скорее всего, описываемые автором события относятся к концу 90-х, началу 2000-х годов, но не позже 2004-2005 года, скорее значительно раньше. Хоть сам автор нигде не упоминает год описываемых событий, однако из того факта, что в его описании использование интернета практически не упоминается, а мобильные телефоны только еще входят в употребление, можно сделать вывод, что это произошло именно в эти годы. Также фамилии лиц, являющихся участниками повествования, наводят на мысль, что всё это происходило в конце 90-х годов прошлого века. Пару раз в тексте упоминается 1999 год, так что, вполне возможно, что именно тогда все и случилось. Сам автор позиционирует себя студентом юридического факультета четвертого курса. По всей видимости, это так и есть, о чем свидетельствует стиль повествования и некоторые подробности, соответствующие этому статусу. Я, со своей стороны, даже предпринял некоторые попытки установить его личность на основании имеющихся данных, но у меня это не получилось. Слишком давно всё происходило, и весь состав прокуратуры, а также милиции с тех пор поменялся несколько раз, и кем стал автор этих дневников, и стал ли он вообще, остается только гадать.

В тот момент, когда я пишу эти строки, за окнами падает первый снег, и дорога к загадочному холму на болотах затоплена и закрыта как минимум до весны. Возможно, весной или летом я предприму еще одну вылазку в том направлении и может смогу еще что-то найти, что прояснит мне личность автора дневника или его дальнейшую судьбу. Но пока я буду ждать и надеяться на то, что, возможно, что-то из описанного неизвестным автором является правдой. И то неизведанное, что нас окружает, таится не где-то далеко, а совсем рядом. Стоит только сделать шаг в открытую дверь…

ПРОКУРАТУРА НА КРАЮ ВЕЧНОСТИ

(или «Записки пропавшего практиканта»)

День Первый. Понедельник.

Те, кто учился на Юр.факе знают: для того, чтобы сдать здесь экзамен, вовсе не надо быть семи пядей во лбу. Достаточно просто стабильно посещать занятия, вести конспекты и смотреть на преподавателя честными, восхищенными глазами. Преподы это любят. Если же вы не умеете это делать, тогда зубрите гранит науки, и готовьте шпоры. Шпоры они еще никому не мешали. Даже круглым отличникам. Но таких на юрфаке, к счастью, немного, всего процентов пять от общего числа. Это те, кого именуют «уманами» или реже «ботаниками». Они до такой степени приспособлены к местной среде обитания, что иногда создается ощущение, что их прямо здесь и родили, и воспитали или же вывели путем тяжелых, сомнительных мутаций. Глядя на то, как «уманы» порой ведут споры по поводу какой-нибудь заковыристой трактовки закона, невольно покрываешься пупырышками и думаешь: «Не приведи Господи когда-нибудь стать таким же!» Сам-то я не такой. Я – гопник. Оболтус, лентяй, прогульщик и тому подобное. Но не думайте, что я что-то из ряда вон выходящее. Как показывают последние социологические опросы и мои личные наблюдения, нас большинство. Юрфак наводнен нами хуже, чем Китай китайцами. Спросите, как мы сюда попали? А по-всякому. Кого пропихнули родители (читай- пнули ногой под зад), кого-то забыли предупредить, что они сдают экзамены в престижный университет, и они сдуру поступили, кто-то сознательно ломанулся в юриспруденцию, надеясь в дальнейшем забивать неплохие бабки, кто-то…. В общем, по-разному. Лично я просто не знал, куда себя деть, и чтобы отмазаться перед родителями (а в будущем и перед армией,) подал документы на юрфак. Как я сдавал экзамены, я вам не расскажу, а мои родители не выложат даже под пыткой. В итоге я все же оказался среди абитуриентов, и первое время не мог понять, куда я попал. Если честно, к моменту поступления я имел весьма смутное представление об юриспруденции и всем, что с этим связано, и оказавшись в незнакомой среде, даже немного растерялся. Я сравнивал себя с остальными однокурсниками, казавшимися такими деловыми и все понимающими, и от этого сравнения еще больше терялся. Моя растерянность прошла где-то к концу первого, началу второго курсов, когда я наконец разобрался, что большинство моих сокурсников вовсе не монстры юриспруденции, а вполне нормальные люди, а что напускают на себя заумный вид, так это больше со страху. Вот тогда-то и выяснилось, что большинство будущих юристов – форменная гопота. А раз так, то здраво оценив ситуацию, я абсолютно обоснованно влился в состав большинства. К третьему курсу я окончательно освоился и решил, что жизнь лафа.