Чтение онлайн

— Пустили Дуньку в Европу! — заворчал Ярыгин. — И звездочки ему не как в «Империале», и удобства не под кроватью.

— Под кроватью, — засмеялся Оболенцев, — удобства только в госпиталях!

Утром Борзова разбудил звонок Липатова. Звонил он из Москвы. В городской квартире, расположенной в центре, жизнь у Липатова начиналась рано. Из-за шума он по-стариковски просыпался чуть свет. А уж если проснулся, то и все его люди должны были если не работать, то хотя бы не спать.

— Как дела? — спросил он бодро.

Липатов уже успел плотно позавтракать, выпить большую кружку крепкого кофе и чувствовал себя молодо и бодро.

— Нормально! — спросонья отвечал Борзов, еще не осознав полностью, что с ним говорит патрон. — Кто это?

— Липатов! — засмеялся шеф. — Не проснулся еще? Пора, пора! Кто рано встает, тому бог дает.

— Егор Сергеевич! — сразу сбросил с себя остатки сна Борзов. — Богатым будете, не узнал, простите великодушно.

— Да ладно тебе, Петр! — оборвал его медовые речи Липатов. — Слушай меня внимательно: сегодня прилетает министр на отдых. Ну, ты знаешь его. Хороший человек. Наш человек. Чтобы у него было все в порядке. Отдых по высшему разряду. Ни одного замечания.

— За вами машину посылать?

— Куда? В Москву? — засмеялся довольный Липатов.

— Вы в Москве? — оторопел Борзов.

— Вечером вызвали! — поделился Липатов. — Сразу в самолет, и вот я здесь! Только после тишины в моем доме не могу привыкнуть к шуму столицы. Такое впечатление, что здесь и спать не ложатся. Не скучай, завтра буду дома.

Он, как всегда не прощаясь, повесил трубку, а у Борзова опять остался нехороший осадок на душе.

Потирая глаза, он взглянул на сопящую рядом супругу и ощутил желание. Так было всегда, когда Липатов «унижал» его. В такой момент ему очень хотелось овладеть женой, своей женой, которую он уже привык считать чуть ли не женой Липатова.

Но попытка его на этот раз закончилась плачевно: когда Борзов стал целовать ее голую спину и дошел до все еще крепкой попки, опять раздался телефонный звонок.

— Тьфу… В такую рань! — недовольно цыкнул он и, оставив супругу в покое, пошел к телефону. — Кто беспокоит? — грубо спросил он, в полной уверенности, что это не Липатов, поскольку на междугородный звонок не был похож.

— Петр, это — я! — услышал Борзов голос Багирова. — Ты что, с левой ноги встал?

— Нет, с жены! — пошутил Борзов.

— Осложнение возникло! — беспокойно проговорил Багиров. — Поговорить необходимо.

— Давай поговорим!

— Разговор не телефонный!

— Меня не прослушивают!

— Не уверен!

— Ты думай, о чем говоришь! — нахмурился Борзов.

Старинный друг начинал его раздражать. Но замены ему пока не было.

— Прокурора нашего срочно вызвали в Москву! — сообщил Багиров. — А его заместитель — человек Генпрокуратуры.

— Приезжай! Как раз к завтраку, Глаша что-то такое с грибами варганит.

— Я твоего атлета задействую! — предупредил полковник. — Заедем с ним кое-куда…

— Хорошо! Тащи и его к нам на завтрак. Пусть привыкает.

— Это что-то новенькое! — изумился Багиров. — Ладно, потом расскажешь.

— А что тут рассказывать? — усмехнулся Борзов. — У них скоро с Риткой свадьба. Считай, что ты приглашен.

— Спасибо за приглашение! Через полчаса будем.

— Не торопись! — назидательно предупредил Борзов. — Тамара Романовна еще не вставала.

— Понял! Пока! — Багиров повесил трубку…

Багирова тоже начинал раздражать старинный друг. Хотя своей карьерой он был обязан ему.

Но груз благодарности давит иногда невыносимо. И Багиров как раз был из такой категории лиц. Он просто физически ощущал свою зависимость от друга. С каждым годом нести эту ношу становилось ему все сложнее и сложнее.

Прямо возле подъезда Багирова ожидала новенькая белая «шестерка», за рулем которой сидел Валера.

Он сел в машину, и «шестерка», поднимая шлейф пыли и визжа на крутых поворотах, понеслась по серпантину шоссе все выше и выше в гору.

Внезапно пошел дождь, крупные капли забарабанили по машине, смывая с нее пыль.

— Петр Григорьевич пригласил меня на свадьбу! — поведал Валере Багиров. — Поздравляю!

— На свадьбе и поздравите! — буркнул Валера. — А то мне просто не верится, что это действительно произойдет. Вы давно дружите с Петром Григорьевичем?

— С пионерского детства! — засмеялся Багиров. — Он был барабанщиком, а я — горнистом. И в комсомоле вместе. В комсомоле и тогда, Валера, играли в детские игры, а пили по-взрослому… Твой будущий тесть еще в те времена был всегда готов на халяву, как юный пионер…

— Петра Григорьевича не надо! — нахмурился Валера.

— Ну да, вам же с Цвяхом за анашу хорошо припаяли, а он вас из дерьма вытащил, — ухмыльнулся Багиров. — Но чьими ручками-то? А? Спроси как-нибудь у будущего тестя.

Валера промолчал. Он и сам знал, что Багиров приложил все усилия, чтобы вытащить его с Цвяхом из компании, отправившейся на нары за продажу наркотиков.

Белая «шестерка» вырулила на ровную дорогу, и Валера через минуту затормозил на зеленой лужайке возле светло-розового двухэтажного особнячка, прятавшегося в густой зелени.

Это был дом отдыха для работников второго звена горкома, обкома и других подобных учреждений.

Валера с Багировым вышли из машины и по деревянной лестнице поднялись на веранду, где стоял длинный стол, накрытый белой скатертью. Правда, белой она могла называться условно, потому что вся была покрыта кровавыми пятнами от пролитого вина. Тарелки с остатками очень неплохой закуски стояли на скатерти, напоминая о ночном пиршестве.

За столом сидел абсолютно пьяный Цвях, одной рукой он держал на коленях полуголую девчонку, а другой наполовину опустошенную бутылку шампанского.

Не обращая внимания на вошедших, Цвях то тискал за упругий зад девчонку, то отхлебывал шампанское прямо из бутылки. И громко кричал при этом:

— Люська… Ну их всех… к матери… Люська, а? Осточертело все… Поехали на Камчатку… или на Сахалин рыбу ловить… Во времена были…

Люська, увидев вошедших и ничуточки не смущаясь, мигом слетела с колен Цвяха и бросилась на шею Валере с воплем:

— Валерка!.. Любимый!

Валера молча стряхнул ее с себя, так что она стукнулась о стоявший рядом стул, и подошел к Цвяху.