Чтение онлайн

– Ну, допустим, – согласился папа, взбивая помазком в пластмассовом стакане крем Florena. – Что дальше?

Но вдруг однажды стыдно стало. Машине этой… Ведь вчера Случился необыкновенный случай… Пришел старик к Машине — Кучер. С огромной рыжей бородой. И говорит: «Постой-постой! Ты не одна у нас на свете, Вот в цирке (куда ходят дети), Есть лошади. Поехали туда? Согласна?» «Да!»

– Ну а потом… – спросил папа, распределяя аппетитную мыльную пенку на щеках и подбородке. – Потом-то что?!

– Пап, я не успела досочинить в стихах, я могу дорассказать своими словами. Можно?

– Валяй, – кивнул папа, вытягивая верхнюю губу, чтоб было удобнее подбрить щетину над нею.

– Ну, в общем, Кучер повел Машину в цирк, она там увидела, какие из себя лошади, и захотела тоже по арене бегать вместе с ними, но ее не взяли, ну а потом… даже не знаю. Пап, а как бы ты продолжил? – выпалила я торопливо.

– Милочка моя, прежде всего, я не стал бы так лихо накручивать кучу деталей с самого начала, – папа промокнул вафельным полотенцем остатки пены, – у тебя прямо-таки компот из деталей получился. Стихи надо сочинять осмысленно, последовательно. Каждую строчку лелея. Так, словно бы рассказ пишешь, только в рифму. А у тебя всё вразнобой.

Он, прикрыв глаза, попшикал на себя ароматным одеколоном Drakkar и похлопал ладонями по свежевыбритым щекам.

– Прости, Аля, но ты меня задерживаешь. Спешу на собрание в Союзе писателей.

Я закивала и попятилась. Во мне словно бы обломилось всё на полуслове от дидактического папиного тона. Фантазия с рифмой тоже сникли и попятились.

Папа увидел мое безысходное выражение лица и сжалился:

– Вот вернусь, и продолжим.

Иногда получалось попасть в его благосклонность!

Я решила скоренько, до его возвращения, сочинить другое стихотворение. Более реалистичное. Без «компота из деталей». И персонаж нормальный выдумала. Не машину какую-то многофункциональную, с непонятным, хоть и зарифмованным, именем Красношина.

А хорошую добрую девочку. По имени Маринка. Пионерку, кстати.

Она, правда, поначалу тоже куда-то шла – это их несколько роднило с той самой машиной. Только здесь уже появлялись и смысл, и цель, и правда жизни.

Едва услышав поворот папиных ключей в замке, я вылетела в прихожую и выпалила сразу два четверостишия:

Однажды шла Маринка. В руке у ней – корзинка. Дошла до поворота, И… видит… бегемота! Страшный! Зубастый! И волосастый! Девочка Маринка Бросила корзинку, И помчалась по дороге, Не жалея свои ноги.

– Вот это уже лучше, – одобрил папа, снимая уличную обувь. И с ходу продолжил:

«Стоп», – взревел бегемот, Не спеши за поворот! Встань на расстоянии, Выслушай признание…

Проходя в свой кабинет, подсказал еще строчку:

Она встала чуть дыша, Даже жалко малыша!

Я, собравшись с духом:

В отдаленье бегемот, Тоже дышит во весь рот.

Папа, хитро:

Впрочем, рты подобной масти…

Я, радостно:

Называть удобней – пасти!

Тут мы дружно рассмеялись удачно всплывшей рифме. Боясь упустить редкий шанс его расположения, я уселась на подлокотник кресла и затараторила:

Вот стоят, друг другу веря, Дышат часто, Словно звери. И в размер ужасной пасти…

Папа:

Бегемот воскликнул: «Здрасьти!» А она, привстав с колен:

Я:

– Здравствуй, гиппо… мато… ген!

Папа, не моргнув глазом:

Говори, но стой вон там: Страшно мне, гемо… по… там!

Ну а дальше мы застрочили кто во что горазд:

– Лучше просто – бе-ге-мот, — Отвечает скромно тот. – Ты, по-моему, меня, Испугалась как огня? Я же, знаешь, просто дом ищу, А к тебе бежал за помощью, Помоги, я умоляю, Без воды околеваю, Похудел гиппопотам На семнадцать килограмм! Как дойдет до ста пяти, Дальше мне уж не ползти. Окажи ты мне спасенье, Я погибну без бассейна! На лице Маринки Пролегли морщинки. Мыслит что-то, трет свой лоб: – Так, терпи, Гип… по… попоп, Есть идея. План хитер, Жди, бегу, Гиппо… мидор! И умчалась по дороге, Не жалея свои ноги, Девочка Маринка, Позабыв корзинку.

– Вводим новых персонажей! – азартно воскликнул папа.

Мимо шли прохожие, С виду все хорошие, Но, вскричав: «Ай, бегемот!» — Стали вдруг наоборот: Жалкие, трусливые,

Я:

Потные, плаксивые.

Папа:

Но ожили лица их: – Браво! Бис! Ми-ли-ция! Пистолетов двадцать пять Шли прохожих выручать.

Я упрямо – своё:

Впереди – Маринка, Вовсе без корзинки.

Папа:

Подошла и шепчет что-то На ухо гипо… гемоту!

Я:

Тут подъехал грузовик, Погрузил всех сразу их.

Папа:

Пробежал мороз по коже У раскрывших рты прохожих.

Хором:

Впрочем, рты подобной масти, Называть удобней – пасти!

Я, кажется, иссякла:

Разве может так присниться им, Двадцать пять солдат милиции…

Отец:

С бегемотом! Налегке! Вместе мчат в грузовике! А знакомит всех друг с другом Безо всякого испуга…

– Ну, давай! – махнул он рукой.

Я:

Девочка Маринка, Правда, без корзинки…

– Меняем декорацию, – подмигнул отец: