Чтение онлайн

Предстояла еще одна вылазка и решительный бой. В крепости был колодец, который я предусмотрительно заставил выкопать, был солидный запас продуктов. Но со стороны скотного двора доносились звуки страдающих животных, которые резали меня без ножа. Животных убивали и хорошо если после этого нашествия там останется в живых кто-нибудь. Нужно было связаться с Тиландером, чтобы скоординировать вылазку. Посылать одного гонца между дикарями — верная смерть. Идти группой — значит снова завязать бой, исход которого пока не ясен. И все это было делом рук одного человека, который лежал во дворе крепости и начинал попахивать.

Это был гениальный и самоубийственный план: явиться в Плаж, устроить бой и отвлечь дозорных. А тем временем вся его орда перебралась через перевал и теперь хозяйничала в поселении. Пятеро лучников удержали бы всю эту орду на перевале, не давая им высунуть носа на простреливаемой позиции. Вместо этого, мы были заперты в крепости, хорошо что мне хватило мозгов пристроить частокол и поставить сторожевые башни. Не сделай я этого и даже с огнестрельным оружием и нашей выучкой мы уже были бы разбиты силами многократно превосходящего нас противника.

Дикари не падали на землю при звуке выстрелов, они не разбегались, а мужественно защищали друг друга, спина к спине. Солнце уже склонялось к закату, больше активных действий не происходило. Периодически дикари показывались из-за пальм и кричали, потрясая копьями. Кто-то из лучников не выдерживал и в воздух уходила стрела, пока не заставил Гау запретить бесцельную стрельбу. Стрел и так оставалось совсем мало, что заставило меня сделать зарубку в памяти — создать запас оружия непосредственно в крепости.

Осмотрел раненых: в основном были тупые и колотые травмы, у двоих было проникающее ранение в грудную клетку и уже развился пневмоторакс. Эти двое были не жильцы и я не был в состоянии им помочь. Мои воины были воодушевлены после схватки, периодически они забирались на башни, мешая лучникам, чтобы поглазеть на картину боя. К трупам уже слетелось несколько стервятников. От трупа Сиха уже несло ощутимо и, поморщившись, приказал вынести и выкинуть труп.

Когда мои люди вынесли труп и, протащив его метров сто, швырнули на землю, со стороны дикарей раздался гневный вопль. Пятеро дикарей выбрались из-за деревьев и попробовали унести труп вождя, но мы с Уильямом положили всех. Больше героев среди дикарей не нашлось. Солнце село и опустилась ночь. В этих широтах ночь наступает мгновенно, как только солнце скрывается за горизонтом. Ночью, несмотря на то что поочередно бодрствовали Раг, Лар и остальные офицеры, я просыпался несколько раз. Все было спокойно, догорали костры дикарей, откуда слышались крики и шум.

Выйдя в очередной раз и убедившись, что все спокойно, собирался зайти, когда услышал знакомое поскуливание собаки. Звук шел от ворот, стараясь не шуметь, тихонько приоткрыл створку и внутрь скользнула Айра, которая бросилась лобызать мне лицо.

— Айра, Айрушка. Где ты была, — радостно обнимал собаку. Ни ее, ни Нику с щенками я не видел с момента нашествия дикарей. Обнимая собаку, наткнулся руками на шуршавший предмет на ее шее. Это был листок бумаги, свернутый в трубочку и привязанный к шее. Сорвав бумагу с шеи, поднес ее к огню, чтобы прочитать, что мне мог написать Тиландер.

Первое, что бросилось в глаза — чертежи и рисунки: это был мятый лист бумаги, на которой в свое время Тиландер прикидывал общий схематический рисунок будущего корабля. Записка была написана кровью и содержала всего две фразы: «С вашего разрешения, высажусь за грядой и, дойдя до перевала с северной стороны, атакую врага. Одиночный выстрел расценю как ваше разрешение». Я призадумался: Тиландер предлагал взять противника в клещи и бить с двух сторон. Вряд ли дикари будут ожидать удара в спину, а у американца есть пулемет и около тридцати воинов Выдр, которые по определению классные лучники.

Но в этом плане было слишком много случайностей: надо удар скоординировать так, чтобы зашедшая с тыла группа Тиландера смогла захватить дикарей врасплох и успеть сделать пару залпов. Предположим, что американец высадится с северной стороны гряды и часа через два достигнет перевала. Еще через два часа он будет уже в окрестностях леса, в пятистах метрах от дворца. Как скоординировать удар, чтобы в этот момент дикари были заняты нами. Если они заметят группу американца, то вполне смогут ее уничтожить, прежде чем мы сможем прийти на помощь. Мне надо было согласовать время, когда Тиландер спустится с перевала. После долгих раздумий, взял один лист и набросал ответ: «План одобряю. Выход с перевала и вступление в бой провести к полудню. В бой вступить, когда отвлеку на себя дикарей и свяжу их сражением. О получении инструкции просигналить факелом».

Очень не хотелось рисковать Айрой, выпуская ее за ворота, но другого варианта у меня не было. Не хотелось зря тратить патрон и надо было, чтобы Тиландер получил предполагаемое время для атаки. Вблизи дикарей не было, они, скорее всего, тоже устали и большинство сейчас спали. Хотя были и те, что просто обжирались мясом наших животных. Поднес к носу Айры сушеную рыбу, несколько раз повторил имя американца и выпустил ее через приоткрытые ворота.

Айра бесшумно исчезла в ночи и потянулись томительные минуты. Даже если собака поняла, что от нее требовалось, Тиландеру надо будет пристать к берегу на пару минут, чтобы взять ее с собой. Лишь потом он прочитает записку, если Айра побежала на берег. Прошло полчаса и со стороны моря в кромешной тьме, появился огонек факела, которым размахивали. Схватив заготовленный факел, также помахал в ответ. Моё движение не осталось незамеченным для дикарей, которые ответили дикими криками, потому я сбросил факел вниз и через минуту крики затихли. Теперь можно было поспать, напряжение дня меня буквально выворачивало, болели все мышцы и суставы.

Утром меня разбудил Лар, сомневаюсь, что он сомкнул глаза ночью. Несмотря на круги под глазами, держался командующий бодрячком.

— Макс Са, дикари несколько раз приближались на расстояние выстрела и снова отбегали. Может нам выйти и дать им сражение?

— Нет, пока рано, мы выйдем, но только ближе к обеду. Пока люди пусть отдыхают и нормально покушают. Сегодня мы их разобьем, мне надоело сидеть взаперти в собственном поселении, — великан ушел, я же попросил найти Лайтфута и позвать его ко мне: если все завтракали во дворе, то американец точно заслужил право разделить со мной трапезу. И стрелял метко, и держался уверенно. Хотя, чему я удивляюсь: обоим американцам удалось принять участие во Второй мировой войне на Тихоокеанском фронте. По крайней мере, в сражении за Окинаву они участвовали. Думаю, после японцев, местные дикари им должны казаться милыми ребятишками с клюшками для гольфа.

— Вы меня искали, сэр? — Лайтфут возник так неожиданно, что я вздрогнул.

— Пойдем в дом, Уильям, посмотрим, что нам приготовили мои благоверные, — пропустил американца вперед, заходя к себе в дом. На столе стояли чечевичная похлебка, горстка лепешек и финики. Пока мы насыщались, обе мои жены не проронили ни слова. Когда Нел подала малиновый чай, Миа не выдержала:

— Макс Са, мои воины так и должны сидеть внутри этой ловушки и смотреть, как там умирают Русы? — ее ноздри раздувались от ненависти к дикарям.

— Миа, запомни, главная ценность женщины не в том, как она умеет убивать, а в том, что она дает жизнь. И поэтому, ни ты, ни твои воительницы, не выйдете за ворота. А будете стрелять из арбалетов со стены. Кроме того, если враг прорвется, кто защитит самое ценное в этой крепости?

— А что здесь ценное? — Миа удивленно подняла бровь.

— Ты, Нел и мои дети, — мой ответ заставил ее покраснеть, все-таки лесть — страшное оружие во все времена и среди всех народов. В ее душе боролись два чувства — желание сражаться и желание быть «самым ценным». Как я и предполагал, победило второе.