Чтение онлайн

Он встал с канатной бухты, отряхнул штаны и ушёл.

«Почему в моей жизни постоянно возникают сложности? – подумал тоже вставший с канатов юноша. – Пока жил в деревне, самой большой неприятностью была драка с приятелем, а как уехал, так и пошло. Дома я выть хотел от этой простоты, а сейчас уже думаю, так ли это было плохо?»

Когда он вернулся в каюту, эльф сидел истуканом и отвечал на вопросы Корна.

– Я знаю только то, что в порохе есть сера. Что туда мешают ещё и в каких пропорциях – это секрет. Пороховые фабрики стоят в двух небольших городах, в которые пускают не всех эльфов. Я узнал от брата, что в один из них завезли много молотой серы, поэтому и решил, что она нужна для пороха. Сам огненный бой – это очень просто. В закрытую с одной стороны трубку засыпают порох, потом ставят прокладку и один большой свинцовый шарик или много маленьких. Порох зажигают через запальное отверстие, и он взрывается, выталкивая пулю из трубки. Если трубка маленькая, то это пистоль, если побольше, то ружьё, ну а самая большая называется пушкой. В ней уже не одна пуля, а много или взрывающийся снаряд. Об этом у нас знают и дети. В пушках порох поджигают фитилём, а в пистолях и ружьях – искрами от удара кремня по стали. Больше я ничего не знаю.

– А кто может знать? – спросил Корн.

– Те, кто этим занимается, – ответил Майк. – Наверное, знает кто-нибудь из военных. Учёные могут знать.

– Об учёных расскажи подробней.

– Ну они возятся с разными веществами, смешивают их и нагревают. Есть такая наука – химия. Я думаю, что в порохе не должно быть ничего сложного. Если его открыли двести лет назад, то теперешние учёные должны знать о нём всё.

– Зря вы расспрашиваете Майка, – недовольно сказал Глеб. – Его могут спросить, были ли такие разговоры. Я думаю, что не всех магов сожгли, кого-то оставили для себя.

– А я думаю, что не будет магических проверок, – возразил Корн, – иначе не брал бы с собой вас и постарался справиться сам. Магу достаточно спросить, и вы всё ему расскажете. Поймите, Глеб, не стали бы эльфы завозить к себе много магов. Несколько для лечения их верхушки или раскрытия заговоров могли привезти вместе с семьями, чтобы было чем держать их за горло. Но даже в этом случае мага нельзя контролировать. Как вы узнаете, соврал он вам или нет? Станет такой маг верно служить и выявлять врагов эльфов? Я не стал бы, и другие не будут. Среди магов были сильны связи. А теперь представьте, что по моему приказу повсюду жгут их друзей и коллег, а потом я требую верной службы, да ещё шантажирую родственниками. Магия – это очень большая сила, и не стали бы они так рисковать. Я не знаю, почему среди эльфов нет магов, но среди нас их было много! Я служил королю, но свой маг был у каждого графа, у многих баронов, да и в городских магистратах. Нас связывал обязательный к выполнению кодекс. Конечно, находились те, кто его нарушал в угоду своим господам или в своих личных интересах. Их выявляли сами маги и сурово наказывали. А кому этим заниматься у эльфов? Я не хочу сказать, что эльфы совсем беззащитны от магии. Наша беда – это невозможность подчинить многих. Но, может, в этом и благо, потому что иначе маги правили бы миром. Поставьте в охрану трёх человек, и я уже не смогу их пройти только за счёт магии. Можно так организовать защиту их вождей и тайных производств, что одной магией ничего не сделаешь. Я подчистил Майку опасные для нас воспоминания. Только хороший маг сможет заметить следы моей работы, да и то, если не пройдёт много времени, поэтому мы с вами почти ничем не рискуем.

– Вам видней, – согласился Глеб. – Отпускайте Майка, а то мне неприятно видеть его таким. Хоть он и не друг, но я хорошо к нему отношусь.

– Когда пойдёте миловаться? – сразу же задал вопрос пришедший в себя эльф.

– Кто-то недавно упрекал, что у меня все мысли о бабах, – засмеялся юноша. – Это были не вы? Если бы вы знали, Майк, с какой радостью я никуда не ходил бы!

– А почему? – не понял эльф. – Что в этом плохого? Доставите девушке удовольствие и порадуетесь сами.

– Не нужна мне такая радость, – ответил Глеб. – Я или любил женщин, или дарил им тепло. Один раз просто получал удовольствие, и потом за этот случай было стыдно перед моей девушкой, хотя она ничего не узнала.

– Но ведь сейчас у вас нет девушки, – возразил Майк. – Или хотите сказать, что это не нужно вашему телу?

– Наверное, нужно, – пожал плечами юноша, – хотя я пока не испытываю желания. Скорее всего, мои чувства связаны с тем, как меня хотят использовать. Знаете, от меня ещё никогда не требовали любви, добиваясь её угрозой смерти. И то, что это делает красивая девушка, ничего не меняет. Чем это, по-вашему, отличается от насилия?

– Если рассматривать так, то конечно... – неуверенно сказал Майк, – но я всё равно пошёл бы.

– Вам нужно от девушек только удовольствие и безразлично, что приводит их в ваши объятия, деньги или что-то другое, – сказал Глеб. – Я так не могу.

– Оставьте его, Майк, – обратился к эльфу Корн. – Будет он спать с девушками и просто для удовольствия. Ему разбили сердце, и нужно время, чтобы осколки срослись. Кроме того, наш шевалье немного перетрудился с одной графиней. Так что ему пока ничего не нужно, а от него требуют, да ещё с угрозами. Действительно, непривычная ситуация. Ничего, он справится. Как вы думаете, когда ужин?

– Судя по солнцу, уже должны подать, – ответил эльф, выглянув в иллюминатор. – Пойду пройдусь по палубе, а то почти весь день провалялся на койке. Как бы от такой жизни не растолстеть.

Майк отправился гулять, но вскоре вернулся вместе с принёсшим ужин матросом.

– Поем, потом догуляю, – сказал он Глебу. – Сегодня на ужин пирог с рыбой. Теперь мяса не увидим, и до конца плавания будет одна рыба.

Они поели вкусный пирог, и эльф опять ушёл на прогулку.

– Идите и вы, сказал юноше Корн. – Такой лёгкий ужин вам не помешает. Мы на всякий случай не будем запираться.

Глеб не стал возражать и пошёл к той каюте, на которую указывала девушка. Постучав в дверь, он услышал в ответ что-то неразборчивое и потянул дверь на себя.

– Можно войти, Венди? – спросил он сидевшую на кровати девушку.

Каюта у неё была такая же, как и у них, только в ней стояла одна широкая кровать и на стене у стола висело небольшое зеркало.

– Уже у кого-то узнали имя, – сказала она. – Я вам не представлялась.

– Со мной разговаривал ваш отец, – сказал Глеб, садясь рядом с ней на кровать. – Вы не передумали?

– А почему я должна передумать? – настороженно глядя на него, спросила Венди. – Пришли делать дело, значит, делайте!

– А для чего вам это нужно? – спросил он. – Бросили нормальную жизнь и мотаетесь по морю с отцом, перебиваясь вместо любви визитами запуганных пассажиров. Или я у вас такой первый?

– Вы мне не отец, чтобы лезть в душу! – рассердилась она. – Мне не нужна любовь человека, достаточно того удовольствия, которое он может дать! А первый вы или десятый – это неважно!

– Дело ваше, – пожал он плечами, – только я не подхожу такой малышке, как вы, особенно если у вас ещё никого не было. Со мной едет эльф...

– В задницу всех эльфов! – рассердилась она. – Там их самое любимое место! А ты заканчивай болтать и займись делом!

Венди всё время отводила взгляд, но Глеб смог понять, что она боится.

– К демону! – решительно сказал он. – Можете выбрасывать меня за борт, но я не буду этим заниматься!

Юноша встал с кровати и вышел из каюты, хлопнув дверью. Он сам не мог себе объяснить, что его так разозлило. Её пренебрежение к людям вызывало злость, но она ещё хуже относилась к мужчинам своего народа. Он не захотел докапываться до причин и плюнул на возможные последствия. В конце концов, для чего маг, если он не сможет повлиять на эту девчонку. Когда Глеб вернулся в каюту, эльфа в ней не было, а Корн лежал на койке.

– Вы ей отказали, – сделал он правильный вывод, увидев юношу.

– Да пошла она!.. – выругался тот. – Девственная сопля, которой хочется и в то же время страшно. Её надо разжигать, а я не хочу этого делать! Да и не подхожу я ей! После моей любви она до конца рейса лежала бы в каюте. Вот тогда её отец точно выбросил бы меня за борт!

– В любви нет несовместимых людей, – сказал Корн. – Соблюдая осторожность, можно слиться с кем угодно. Конечно, это неудобно, особенно вам. Ладно, отказали – и бог с ней. Я потом проверю её и подправлю память. Но, если честно, вы меня удивили.