Чтение онлайн

Ты понял, Гиль? Ты запомнил мои слова?

— Да…

Гиль трансмутировал. Оболочка человеческого тела сошла с него фальшивой кожей, словно кто-то взял и поменял одежду — деловой костюм на халат и домашние тапочки. Огромный, ростом с пони, нетопырь корчился на полу, окруженный дымящейся «маскировочной» плотью. Его пока слабые крылья бессильно бились об пол. В глазах застыла боль от перенесенной метаморфозы. Если бы Гиль сохранил слезные железы, он бы плакал.

С обнаженной истинной сущностью он осознал, что живет свои последние минуты. Патриархи выслушают послание Шерхана, задумаются. Но результат их размышлений останется неизвестен посланнику, чья смерть наступит гораздо раньше.

Гиль дополз до окна, головой толкнул стекло наружу. Армированное окно, закрепленное на вращающемся вокруг горизонтальной оси держателе, повернулось на девяносто градусов, и нетопырь выпал наружу через образовавшуюся прореху. Падение тут же увлекло его, но крылья раскрылись, и Гиль взлетел вверх. Он сделал круг над кондо Шерхана и полетел на закат, пронзая воздух горестным стоном в высокочастотном диапазоне.

Шерхан упал на низкий диван, обтянутый имитатом под красную кожу. Он выдохся. Устал. Перед глазами плясали цветные круги. Голова кружилась. Слишком стар он стал, слишком слаб. Мутация Гиля, спровоцированная его волей, была сама по себе простым актом. Но ментальная связь с преподобным, заставляющая его до конца исполнить веление Ватека, была куда более энергоемкой манипуляцией. Она-то и высушила Шерхана практически до дна. Ему нужна была кровь. Настоящая, живая, горячая. А не искусственный эрзац.

Для подобных целей в цитадели Ватека были отведены особые комнаты. Где до востребования лежали в крио-клавах живые люди. Когда голод Шерхана нельзя было удовлетворить синтетикой, он приказывал разморозить кого-нибудь и пил его кровь. Тогда хандра отступала.

Вот и сейчас каинит усилием воли отправил еще один ментальный приказ. В кабинет вошел Привратник. Он поклонился и застыл в ожидании дальнейших распоряжений.

— Я голоден. Ты знаешь, что надо сделать.

Привратник молча удалился.

Шерхан встал и проследовал за ним. Они вошли в лифт, спустились на подземный этаж. Учитывая высоту кондо, это заняло у них достаточно долгое время, несмотря на скорость спуска. Там, в сырых подвалах — процессор искусственного климата работал на всю мощь, — Шерхан припал к вене человека, выпив его до дна. Когда от жертвы осталась одна обескровленная оболочка, каинит отпрянул от тела. Его лицо было перемазано кровью. Она каплями висела на губах и подбородке, капала на дорогой костюм. В глазах Шерхана пылало пламя ненависти.

Потом он принял душ, переоделся.

— Где Александра? — спросил он у секретаря.

— Госпожа отдыхает. Ночью она была на охоте. Вернулась на рассвете.

— А Бруно?

— Он у танатологов. Медики утверждают, что запас его витальной энергии близок к концу. Даготу осталось жить от силы пару лет. После чего он начнет поглощать собственную плоть. Срок расчетный. Если Дагот будет постоянно активен, Бруно умрет еще раньше.

— Он уже мертв. Давно.

— Они говорят о действительной смерти. Конечной.

— Есть способ ему помочь?

— Нет.

— Значит, у моего пса мало времени. Надо использовать его с осторожностью. Я не могу позволить роскошь транжирить ресурсы. Это меняет дело. Времени совсем нет. Ты отправил приглашения?

— Да. Все родственники оповещены. Никто не прислал отказа. Они готовы служить своему отцу.

— Это хорошо. Если здесь нет подвоха.

— Я взял смелость проследить за их аурами. Изменений не обнаружено.

— Еще, позаботься о младших Детях и охотниках. Мне нужны все силы клана. Предстоит война. Жестокая. Сражаться мы будем как с людьми, так и себе подобными.

— Я понял. Хранители утверждают, что семья будет готова через три дня. Тогда мы будем все вместе.

— Нам предстоит вынести серьезное испытание. Я готовил вас к этому несколько столетий. Мы должны устоять.

— Прочие кланы не слабее нас. Они также превосходят нас по численности.

— Зато у нас есть козыри, о которых не догадываются даже Патриархи. Иди, остаток времени я хочу провести в одиночестве.

— Будут приказы, касающиеся госпожи Александры и ее матери?

— Да. Жажда проснулась только в дочери. Она станет моей правой рукой. Если со мной что-нибудь случится, вы должны будете присягнуть ей. Мину же лучше спрятать. И спрятать хорошо.

— Думаю, криоген и орбитальная капсула подойдут?

— Да. Захороните ее очень далеко от Марса.

— Будет исполнено.

— Иди, ты свободен.

Привратник ушел. Он оставил после себя осадок скорби и усталости. Таким людям Шерхан доверял меньше всех. Они говорят о преданности, свято блюдут клятву и право кровных уз. Но в минуты опасности, настоящей, судьбоносной, их ауры меняются с космической скоростью, не давая шанса контролировать их. Такие люди — самое слабое звено в цепи клана. Но они неизбежны, так как являются идеальными слугами. Только особый форс-мажор может заставить их усомниться. Беда в том, что настают именно такие времена.

Старые кварталы. Здесь полно мусора, как вещного, так и из плоти и крови. Здесь жизнь не ценнее камней под ногами. Власть делится между пищевыми отходами, поступающими с верхних уровней, и оружием, носимым даже младенцами.

Здесь наркотики дергают людей за невидимые ниточки, играя ими, как марионетками. Здесь электронные наслаждения засасывают в омуты альтернативных реальностей. Здесь правит бал киберпсихоз.

Здесь живет женщина, чьи глаза слепы. Это может напомнить Фемиду, потаскуху закона. А может быть просто следом застарелой болезни или врожденного порока.

В голосе слепой женщины есть хищная вкрадчивость. В движении рук — жестикуляционный гипноз. В запахе — расслабляющая истома умиротворения.

К ней идут, чтобы узнать о грядущих проказах судьбы. Ей верят, потому что она умеет выдавать желаемое за действительное. Ее работа — выдавать желаемое за действительное.

Безоговорочно ей верят только каиниты. Она — их оракул. Реальный, эффективный, правдивый.

Вот только правильно понять сказанное ею могут далеко не все.

Шерхан мог. И поэтому отправился именно к слепой провидице.