Чтение онлайн

Сталин обменялся взглядами с Молотовым, потом повернулся к Орджоникидзе:

— Что думаешь, Серго?

— Результаты впечатляют, Коба, — ответил Орджоникидзе. — Я лично посетил несколько экспериментальных предприятий. Рабочие довольны, директора проявляют инициативу, планы перевыполняются. Думаю, стоит продолжить эксперимент в расширенном масштабе.

Каганович не сдавался:

— Товарищ Сталин, прежде чем принимать решение, позвольте представить мнение идеологического отдела ЦК. Нашими теоретиками подготовлен анализ, показывающий серьезные расхождения между концепцией «промышленного НЭПа» и генеральной линией партии.

Сталин несколько секунд смотрел на Кагановича, потом спокойно произнес:

— Теория должна проверяться практикой, товарищ Каганович. Пока практика говорит в пользу эксперимента товарища Краснова.

Эти слова прозвучали как приговор. Каганович сразу сник, понимая, что проиграл эту битву. Молотов сохранял невозмутимость, но по легкому движению бровей я понял, что он тоже заметил изменение позиции Сталина.

— Предлагаю следующее решение, — продолжил Сталин. — Эксперимент продолжается и расширяется на дополнительные двадцать пять предприятий наркомата тяжелой промышленности. Также мы расширяем его на сельское хозяйство. Через шесть месяцев повторный доклад о результатах. При положительной динамике рассмотрим возможность распространения отдельных элементов на другие отрасли.

Он повернулся ко мне:

— Товарищ Краснов, вам поручается общее руководство экспериментом. Товарищ Орджоникидзе обеспечит поддержку со стороны наркомата. Товарищ Куйбышев предоставит необходимые плановые корректировки через Госплан.

Затем, обращаясь к Кагановичу и Молотову:

— Прошу вас не чинить препятствий эксперименту. Пусть экономические показатели говорят сами за себя.

Сталин поднялся, давая понять, что совещание завершено:

— На этом все, товарищи. Жду через полгода конкретных результатов, а не теорий.

Выходя из кабинета, я ощущал странную смесь триумфа и тревоги. Первое сражение выиграно, эксперимент получил высочайшее одобрение. Но впереди предстояло еще много битв.

В приемной Орджоникидзе крепко пожал мне руку:

— Поздравляю, Леонид! Блестяще выдержал допрос. Особенно удачно парировал вопрос о колхозах.

— Спасибо, Серго, — ответил я, все еще не до конца веря в успех. — Но мы лишь в начале пути. Теперь нужно обеспечить реальные результаты на всех тридцати семи предприятиях. И еще в колхозах…

— Не сомневаюсь, что справишься, — подбодрил Орджоникидзе. — Завтра жду тебя в наркомате, обсудим детали расширения эксперимента.

Каганович, проходя мимо, бросил холодный взгляд, но промолчал. Молотов сухо кивнул. Куйбышев на прощание тихо заметил:

— Интересный эксперимент, товарищ Краснов. Будем внимательно наблюдать за результатами.

На улице меня ждал автомобиль. Снег прекратился, и морозный вечерний воздух прояснил голову. Москва сияла огнями, готовясь к встрече нового, 1932 года, который должен стать решающим для нашего эксперимента.

Сев в машину, я позволил себе несколько минут передышки. Глядя на проплывающие за окном здания, я размышлял о колоссальной ответственности, которая легла на мои плечи.

Впереди шесть месяцев напряженной работы. Нужно расширить эксперимент на новые предприятия, обучить тысячи специалистов, создать систему учета и контроля, которая докажет эффективность модели даже самым закоренелым скептикам.

И что еще важнее, надо решить с его распространением на сельское хозяйство. А это вообще отдельная песня, к которой я почти еще не готов.

Но главное не потерять темп. Политическая конъюнктура благоприятствует сейчас, но ситуация может измениться в любой момент. Нужно действовать быстро и решительно, пока Сталин видит в «промышленном НЭПе» полезный инструмент для укрепления экономики и обороноспособности страны.

Времени на раскачку нет.

Машина медленно продвигалась сквозь вечернюю Москву. Мысли кружились в голове, словно снежинки за окном.

Победа в кабинете Сталина принесла не только облегчение, но и новую гору забот. Как воплотить грандиозные планы?

Как успеть за полгода доказать эффективность «промышленного НЭПа» на почти четырех десятках предприятий? И самое сложное, как перенести уже проверенные методы на сельское хозяйство, где ситуация накалялась с каждым днем?

Автомобиль остановился возле здания, где располагалась моя лаборатория. Несмотря на поздний час, окна третьего этажа светились. Верная команда ждала результатов.

Едва переступив порог, я увидел настороженные лица Вознесенского, Котова, Величковского и еще нескольких сотрудников. Они молча смотрели на меня, боясь задать главный вопрос.

— Продолжаем работу, товарищи, — объявил я, снимая пальто. — Эксперимент расширяется до тридцати семи предприятий тяжелой промышленности. И еще нам поручили распространить модель на сельское хозяйство.

Комната взорвалась возгласами восторга. Вознесенский подскочил со стула и принялся энергично пожимать мне руку. Пожилой Величковский промокнул лоб платком. Даже обычно невозмутимый Котов улыбался, обнажая ряд желтоватых зубов.

— Нельзя терять ни минуты, — продолжил я, когда первые эмоции утихли. — У нас мало времени, и Сталин ждет конкретных результатов.

Январь 1932 года выдался морозным и снежным. Из вагона поезда я вышел на перрон Сталинградского вокзала, где меня уже ждала делегация руководителей двух крупнейших машиностроительных заводов Поволжья.

— Сюда, товарищ Краснов! — Навстречу шагал Дмитрий Сергеевич Волков, директор Сталинградского тракторного, коренастый мужчина с густыми бровями и пронзительным взглядом. Рядом с ним держался подчеркнуто прямо Николай Петрович Завьялов, руководитель Сталинградского судостроительного завода, высокий худощавый человек с профессорской бородкой и очками в тонкой оправе.

Эти два предприятия, гордость советской индустрии, до сих пор не входили в сферу моих интересов. Теперь им предстояло стать экспериментальной площадкой для внедрения «промышленного НЭПа» и, что важнее, испытать на себе новую модель конкуренции между государственными заводами.

— Рад приветствовать вас в Сталинграде, Леонид Иванович, — Волков энергично тряс мою руку. — Мы приготовили все материалы, как вы просили. Цеха готовы к осмотру. Рабочие собраны на митинг.

— Спасибо за оперативность, товарищи, — кивнул я. — Но прежде чем ехать на заводы, давайте заглянем в ваши кабинеты и обсудим главную идею.