Чтение онлайн

— Человек без любви бездарен, — твердил мой гуманистически настроенный доктор, — мир сотворён не словом, а любовью.

Тогда спасёт его жалость. Я — новый мессия: жалею кошек. Но почему-то не могу пожалеть людей. Дэвид Линч назвал первый музыкальный альбом «Crazy Clown Time». Да, мы так и живём. Культура определяет сознание, сознание — бытие. Маленький уродливый клоун кривляется на арене под равнодушными взглядами жующих чипсы. Настолько ничтожен, что никто не воспринимает его всерьёз. Ура абсолютной свободе! Можно выкрикивать непристойности, опошлить высокопарное, низвергнуть все идеалы, разорвать в клочья портрет великого Леонардо, нассать в могилу предков, насрать на стол. Ничтожеству всё позволено, даже пожирать тех, кто в первом ряду или кого сумеет ухватить. Обезьяна долго училась, чтобы стать человеком, но знания преумножали скорбь, и скорбь забродила в иронию. Клоуны, давясь от смеха, выкидывают человеческий опыт из окон, как ненужный хлам. Никто из прохожих не поднимет головы, не поймает, все — мимо. Клоун злой, потому что никто никогда его не любил. Кто, интересно, дал имя любви — любящий или любимый? Клоун сыт по горло, а едой заполняет пустоту внутри себя. Зрителям скучно, некоторые зевают, но большинство уже спит. Мне говорят: пребывала в летаргическом сне. Да мы все спим! И во сне потребляем друг друга, высасываем через невидимые трубки-капельницы. Общество потребления, где никто никого не жалеет, больно бесчувствием. Летаргией. Быть живым — значит иметь идеалы и бороться за них, обращать других в свою веру. А если не хочешь причинять и чувствовать боль — засыпай.

— Полюбить жизнь, — напомнил Андрей Николаевич.

Газета «Столичная жизнь» продаётся в ларьке у метро. Что у нас сегодня в меню? Продавщица протянула руку за мелочью. Я отдёрнула свою. У неё запеклась грязь под ногтями. А от урны у ларька воняло мочой, как от больничной «утки». Брр! Вот чем отличается моя реальность от настоящей: там никто не испражняется и всё прекрасно — от небесного ореола до кончиков ногтей. Красота затмевает грязь, вонь, мерзость, страдания, болезни. Если хранишь её в сердце, поможет вынести невыносимое. Мои сны нельзя снять на плёнку и показывать в кинотеатре на большом экране, но я-то могу закрыть глаза. Редактор киножурнала, где работала, считал, что любой из нас может снять хотя бы один фильм за всю жизнь. И ошибался. Память, как море, вымывает на берег обломки воспоминаний. Отстроила бы заново из них мой затонувший корабль, если бы вода не сточила киль, мачты, штурвал…, если бы не сгноила паруса. Записываю сны, как эпизоды киносценария, мучительно подбирая слова — иероглифы, руны, таро — воскрешающие проникновение. Янус смотрит в прошлое. Из разрозненных записей, как пазл, могла бы сложиться книга. Но боюсь, найти вечные символы никому не подвластно: книга рождается при чтении. Наверно, поэтому писатели пишут так много книг: последующая пытается оправдать, дополнить, пояснить-объяснить предыдущую. Трудно быть Сэлинджером: замолчать, когда всё сказал, и не править непоправимое. Наверно, поэтому так много писателей: продолжают, спорят, интерпретируют, опровергают — следы поверх следов на песке. А может, писатели, как и я, попросту не умеют жить, найти себе место под солнцем и создают теневую реальность? Синдром Демиурга?

В метро-утробе — приглушённый свет и прохладный воздух. Люди куда-то целеустремлённо бежали в замкнутом пространстве. В метро всегда все бегут. А я сидела на скамейке без движения и без цели. Поезда мчались по радиальным и кольцевой веткам. Карта метро — миниатюра Древа жизни в разрезе, вид сверху. Система с отмеренными интервалами. Вдох-выдох. За что любить жизнь, если выбора не существует, кроме как бежать или ехать наперегонки, не зная куда и зачем? Все мечтают быть героями мифа с судьбой и дорогой, но растворяются в суетливой толпе и в ней же теряют любимых. Янус безлик. Мой Ульвиг — мастурбация, самовлюблённость и жажда битвы, проснувшийся в жертве палач. Мир и я — одно целое, не исцелиться и не ускользнуть.

В стёклах вагона пассажиры отразились одинаково обречёнными. Камера кривых зеркал. Пересадка на Арбатской, и по синей ветке — домой. У человека должен быть дом. Аморген и в мёртвом городе, за пределами времени и усталости, жил внутри моста — надо же куда-то возвращаться по вечерам. Дом — наше второе тело. Вечное возвращение. Ангел мечтает стать человеком, чтобы обрести дом.

Цветной поезд не ходит в часы пик: спешащим в никуда людям некогда разглядывать картины в галерее. Сбой в системе?

— Станция Арбатская, поторопитесь на посадку, не задерживайте поезд!

Красные тревожные огни замигали над распахнутыми дверями вагона. Я шагнула внутрь. Ангел взял нож…

[1] Фантастический роман Роберта Хайнлайна о перемещениях во времени.

[2] Здесь и далее — рассказ Хорхе Луиса Борхеса.

[3] В. Набоков «Камера Обскура», Э. Хемингуэй «По ком звонит колокол».

[4] Созвездие Ориона у древних египтян считалось обиталищем богов. Звезда Сириус, как самая яркая звезда созвездия Большого Пса, изображалась в образе сторожевого пса Ориона.

[5] Эру Рыб также называют Эрой Слёз.

[6] Психофоры, согласно мифам античности, — птицы, доставляющие души умерших в иной мир (буквально «переносчики душ»).

[7] Систр — музыкальный ударный инструмент (погремушка), считался даром Хатхор — богини неба, любви, женственности и красоты в египетской мифологии.

[8] Загробный мир, мир теней у древних египтян.

[9] Бог Ра творил мир словом, неназванных в нём не существует, а имя определяет судьбу, предназначение.

[10] Даосская притча из книги Чжуан-цзы.

[11] Волк во мне… обрёл свободу — пер. с чешского

[12] Вальхалла — небесный чертог бога войны Одина в Асгарде, образ кельтского Рая, вечный пир для павших в бою храбрых воинов.

[13] Летний домик (англ.)

[14] «Я буду сидеть и разговаривать с вами точно так же, как делаю это сейчас; и в моей руке будет та же самая палка; и всё будет таким, как сейчас; и время, как можно предположить, будет то же самое. Ибо если движения (небесных тел) и многие вещи повторяются, тогда то, что было раньше, и то, что произойдёт потом, суть одно и то же. Всё есть одно и то же, поэтому и время есть одно и то же». (Пифагор. Отрывок из Симплиция)

[15] А. Блок. «Когда вы стоите на моем пути».

[16] «Вечные песочные часы бытия переворачиваются снова и снова — и ты вместе с ними, песчинка из песка!» Ф.Ницше. «Весёлая наука».

[17] Артюр Рембо. Письмо к Полю Демени «О ясновидении». 1871.

[18] — так называли островных (британских) кельтов древние греки.

[19] Бездомный (англ.)

[20] Альфред Теннисон.

[21] — «мыслящий прежде», «предвидящий» (др. — греч.)

[22] Бытие (гл. 6).

[23] Платон. Диалоги. «Тимей».

[24] Torques — ожерелье кельтских вождей (знатных воинов) из единого куска золота.

[25] Египетский фараон Птолемей II Филадельф, находившийся накануне войны с новым претендентом на престол — братом по матери Мага, был вынужден подавлять мятеж среди кельтских наёмников. Восставшие кельты хотели основать собственное королевство выше по течению Нила. (даты восстания в исторических источниках разнятся, 274–259 г. до н. э. — прим. автора).

[26] Фаюм — в переводе с коптского (последняя ступень развития древнеегипетского языка) означает море.

[27] Рин — имя человека в Древнем Египте, знающий имя обретает власть над его носителем.

[28] У кельтов существовала вера в лесную душу (облик зверя или птицы) — проводника Судьбы.

[29] Зарок, обет, нарушение которого ведёт к скорой и неминуемой гибели.

[30] в IV в. до н. э. греки неоднократно путешествовали к землям, которые стали упоминаться под названием Претаник по имени населявших их племён кельтской принадлежности. Отсюда пошло искаженное название Британия. В последние века до н. э. Британия испытала несколько волн кельтской миграции с континента, последние племена проникли туда в I в. до н. э. («Кельты. Воины и маги» Теренс Пауэлл).

[31] Страна Юности, рай островных кельтов, находится к западу от Ирландии, за закатным солнцем.

[32] Жизнь — всего лишь прекрасное путешествие (англ.)

[33] «Активная сторона бесконечности». К. Кастанеда.

[34] Спасение, побег (англ.), в данном случае отмена текущей операции, возврат.

[35] «Небо над Берлином». Вим Вендерс.

[36] — согласно неевклидовой геометрии.

[37] «Сена встречает Париж / La Seine a Rencontre Paris». Йорис Ивенс. 1957. Кинопоэзия, где зрителю кажется, что река Сена стоит на месте, а Париж течёт мимо неё.