Чтение онлайн

На подходе была еще двойка карт. Ответить или рискнуть, вновь подняв ставку? Играй против человека, а не против карт, сказал бы Мартинес. Но сам-то Мартинес играл как бог на душу положит. Леону случалось видеть, как тот срывал банк в полмиллиона — только затем, чтобы тут же все проиграть, блефуя с парой троек.

К черту! Уверенность в себе — половина игры. Леон поднял ставку еще на три тысячи.

Адель бросила карты на стол и уселась поудобнее, чтобы понаблюдать за окончанием партии. Борец не спешил. Он тасовал свои фишки, выстраивая из них высокие башенки и снова разрушая их щелчком здоровенных пальцев.

— Уравниваю, — произнес он наконец, вызывающе уставившись на Леона. — Теперь только ты и я.

Леону не понравился его самодовольный вид. Сейчас банк составлял примерно двадцать тысяч евро, из которых восемь тысяч принадлежали самому Леону. Или, точнее, его клиентам.

Леон почувствовал, как у него свело живот. Господи… Опустился до мелких краж у паршивых лавочников. Что за срань! Еще девять лет назад он загребал миллионы, приторговывая самородками инсайдерской информации. Между ними говоря, он и прочие из круга каждый год заколачивали больше двадцати пяти миллионов евро. Сладкие сделочки — все до единой. Пока не дошло до «Сорохана», конечно. Гребаный Мартинес.

Леон сделал глубокий вдох и попытался сосредоточиться на игре. Он по-прежнему был небрит и чувствовал, как воняет его собственное немытое тело. На подходе терн — четвертая общая карта. Мэтти сдал. Еще одна пятерка. Леон замер. Теперь на столе были король, тройка и две пятерки. Это давало Леону фулл-хаус из королей и пятерок.

Борец подтолкнул горку фишек к банку:

— Пять тысяч.

Леон видел, как напряглись складки вокруг рта его противника. Он знал, что пока идет впереди. Борцу светили три пятерки, максимум — фулл-хаус, если придут еще две тройки, но не больше. Леон уравнял ставку.

Теперь — ривер, пятая и последняя карта. Леон взглянул на Мэтти. Тот выкинул пятерку.

Черт! Теперь на столе три пятерки. Леон испытующе посмотрел на борца. Неужто последняя пятерка у него?

Лоб борца блестел в свете потолочной лампы. В этот миг он походил на плавящегося воскового манекена. Борец подтолкнул вперед самую большую ставку: шесть тысяч евро. Середина стола стала напоминать архитектурную модель города с многоярусными башенками.

Леон уставился на банк. Теперь там было больше тридцати пяти тысяч. Он едва не заскулил вслух, ибо понял, что его ставка в тринадцать тысяч больше не принадлежит ему. Отныне она — часть банка, и пытаться ее отыграть, продолжая повышать ставки из собственного кармана, попросту глупо. Умный человек просто закончит игру и уйдет.

Леон зачерпнул последние оставшиеся у него фишки и с верхом насыпал их в банк:

— Уравниваю.

Их взгляды скрестились. Пора открыть карты. Борец начал первым. Почти как в замедленной съемке, он перевернул свою верхнюю карту. Тройка треф. Пока это дает ему только фулл-хаус из пятерок и троек. Спина Леона взмокла от пота. Будто загипнотизированный, он уставился на вторую карту. Борец перевернул ее. Пятерка бубен. Единственная карта в колоде, побивавшая соперника.

Леон откинулся в кресле. Четыре чертовых непобедимых пятерки! В желудке, будто угорь, плеснулась тошнота; в ушах глухо застучало; картинка перед глазами смазалась по краям. Гребаный урод Мартинес! Это он пристрастил Леона к игре. Это он все разрушил! Леон скрипнул зубами, еле сдержавшись, чтобы не завыть от ярости. Девка Мартинеса заслужила все, что он, Леон, ей уготовил.

— Расчетное время прибытия — пятнадцать минут, — сказал Диллон.

Судя по тому, как надсадно гудел мотор «лексуса», Гарри вполне могла верить ему. Диллон резко свернул на внешнюю полосу, и она обеими руками ухватилась за дверную ручку. Если он и заметил, что Гарри приготовилась к удару, то не подал виду.

«Лексус» вихрем несся по пустой автостраде, и вскоре Гарри почувствовала, как напряжение, сковавшее ее тело, спадает. В машине было тепло; мерный рокот двигателя понемногу убаюкивал. Гарри закрыла глаза и откинула голову на подголовник.

С полицией у себя в квартире она провела почти час. Пришли двое: один — все тот же молодой офицер из «Гарды», [40] что допрашивал ее на вокзале Пирс, другой — никак не отрекомендовавшийся детектив в штатском. С Гарри говорил только младший. Все время, пока она отвечала на его вопросы относительно взлома квартиры и заново объясняла, как именно упала на рельсы прямо перед поездом, старший молчал, не сводя с нее спокойных серых глаз.

Гарри поерзала на пассажирском сиденье. Ноги ее налились тяжестью, перед глазами все поплыло. Когда она снова открыла глаза, вокруг стояла непроглядная тьма. Автострада превратилась в узкое сельское шоссе, окаймленное толстым забором живой изгороди.

Проезжая через ворота из кованого железа, Диллон сбавил ход и коротко сообщил:

— Приехали.

Гарри выглянула из окна. Вся подъездная аллея, до самого входа в дом, была уставлена по обеим сторонам электрическими фонарями. Снопы лучей, словно огни театральной рампы, выстреливали снизу вверх, параллельно деревьям и кустам, и эффектно подсвечивали антураж.

Диллон резко, со скрежетом затормозил и остановился. Кое-как выбравшись из машины, Гарри обвела взглядом здание на авансцене. Дом под остроконечной крышей был выстроен в форме гигантской «L». На самом верху, будто пара глаз, торчали два слуховых окна. Гарри уловила кедровый аромат двух хвойных деревьев, стоявших в карауле у парадного входа.

— Нравится? — спросил Диллон.

Она обернулась. Диллон смотрел на нее с довольной улыбкой, явно наслаждаясь реакцией гостьи на его шикарный дом.

Гарри подняла брови.

— Ты что, хвастаешься?

Диллон в ответ пожал плечами.

— Может, и хвастаюсь. Что тут скажешь? На фиг вообще нужны деньги, если не знаешь, как их потратить?

Он повел ее к двери, мягко подталкивая сзади.

— Давай, что ли, угощу тебя наконец этим бренди.

Вестибюль был размером с ее квартиру. Когда они оказались в комнате, расположенной в тыльной части дома, Гарри остановилась, неожиданно подумав о том, какой у нее сейчас, должно быть, вид.

— Наверное, сначала мне нужно принять ванну, — сказала она. — Я чувствую себя слегка неопрятной…

Диллон не успел ей ответить — зазвонил телефон. Он посмотрел на номер абонента и пояснил:

— Это Эшфорд, из «КВК». Подождешь минутку? — Он принял звонок. — Диллон Фицрой.

Затем, уставившись в пол, он стал слушать голос на другом конце провода. Гарри попыталась понять, о чем идет разговор, по выражению его лица. Она представила, чтоименно мог говорить в этот момент Эшфорд ее шефу, и почувствовала, как екнуло сердце. Тут она вспомнила о нападках Феликса и снова упрямо вскинула подбородок.

— Благодарю вас, вы чрезвычайно чутки, мистер Эшфорд. — Диллон искоса взглянул на Гарри. — К сожалению, с ней произошел несчастный случай, но я пришлю вам другого инженера — в первую очередь, в понедельник с утра.

Он поморщился, услышав ответную реплику. Гарри замахала руками в знак протеста. Черт, она же могла завалить заказ! Но Диллон не обратил на нее внимания и спокойно произнес:

— Нет-нет, жива, ничего страшного. — Он озадаченно посмотрел на Гарри. — Да, уверен. Нет, не в больнице. Она сможет передать дело Имоджин Брэйди в понедельник.