Чтение онлайн

– Сварим?

У меня было иное предложение, поистине наполеоновского масштаба. Уж очень неприглядно выглядит так называемая крупа – ровесница Леонида Ильича и эпохи развитого социализма. Пояснил:

– Я не вижу опасности в селе. А раз так, предлагаю пополнить продовольственные запасы в хозяйстве. Может быть, сходим с тележкой в универмаг и отоваримся? Вряд ли зомби питались крупами и макаронами. На халяву и уксус сладкий – платить-то некому. Наберемся до упора, пока харя не треснет.

– Хм, давай! – брату идея явно понравилась, – харя у меня не треснет, она из качественного металла, – он небрежно откинул кулек с крупой в сторону, принялся фантазировать, – наберем разных консервов. Слушай, а там еще наверняка молоко есть в пакетах! И даже тушенка!

Я, посмеиваясь, слушал его фантазии. Дождавшись, когда напор мечтаний спадет, предложил, не мешкая, отправиться за продуктами. Иначе помрем от истощения. Печку решили не тушить. Авось не устроим пожара и пожарники не оштрафуют.

Тачка – мудрое произведение империалистов Запада, от нашествия зомби и прошедшей суровой, но короткой зимы не пострадала, находясь в дровяном сарае. Выкатили ее во двор, осмотрели, признали годной. Саша, кроме того, на всякий случай заткнул за пояс топор, я же вооружаться не стал – предчувствие подсказывало мне о безопасности не столь длинного путешествия. В крайнем случае, использую свои новые возможности – ударю магией. Бросил в тачку мешок – в него положим легкие продукты питания – чай, кофе, сухари, пряности. Ровно столько, чтобы я не сложился вдвое под перегруженным мешком. И мы пошли.

Странно было видеть совершенно пустое село посреди бела дня. Ни одного человека. ТИШИНА. Любой населенный пункт даже в самые глухие ночные часы издает звуки. Выйдет из дома человек по известной нужде, одинокий прохожий торопливо пройдет по своим делам, пробежит собака, кошка скользнет в листве дерева. А здесь ничего. Только звуки от дребезжащей тачки, подпрыгивающей на выбоинах, раздавались со странным эхом, словно рядом находилось ущелье. Впрочем, это скорее эмоциональное ощущение. Я знал – в селе не только безлюдно, но и безопасно. мои ощущения показывали отсутствие зомби, а внутренний взгляд захватывал облака смерти лишь на изрядном расстоянии и было их немного, чтобы испугаться. Пусть сами пугаются, поймаю – забью дрекольем!

Двухэтажный универсальный магазин – дитя перестроечной эпохи, построенный еще в годы моей школьной юности, – встретил нас унылой тишиной. Противно скрипела открытая входная дверь, где-то капала вода, отсчитывая капель. Саша хотел оставить тачку перед входом, но я предложил заехать внутрь. Не зачем бегать на большие расстояния, ведь никто ругаться не будет. И о чистоте беспокоиться не приходилось. Все равно вскоре все покроется пылью, будет ржаветь, гнить, возвращаясь в первобытное состояние.

Саша принялся увлеченно перебирать продуктовый ассортимент, издавая восхищенные звуки, а я решил заглянуть в вещевой отдел. По ассортименту товаров магазин был разделен на две части. Первый этаж занимал продовольственный отдел, а на втором в прошлой жизни торговали различным непродовольственным ассортиментом – от посуды до тканей, от красок до похоронной атрибутики. Такой разброд в деревенском магазине раньше вызывал пренебрежительную усмешку, а теперь – восхищение. Большинство товаров были нам необходимы немедленно, остальные – в перспективе. Взяв на первый случай кастрюлю и сложив в нее несколько ножей, ложек, вилок и кружек, спустился вниз.

Брат наполнял тачку. Восхищенные восклицания у Саши сменились на негативные. К сожалению, значительная часть продуктов испортилась. Резкие перепады температуры сделали непригодными почти все макароны, большую часть круп. Они отсырели и слиплись, а некоторые уже покрылись плесенью. Саша пренебрежительно пнул гору испортившихся продуктов. Я смотрел на жизнь более позитивно. Оставшегося запаса пригодных продуктов для двух человек будет достаточно на несколько месяцев. А там разберемся. Жизнь стала такой неприятной, что даже на следующий день планировать действия бесполезно. Так что не будем плакаться о голодном будущем через год – до него еще надо дожить. Работаем!

Я стал помогать Саше, положив в мешок не только посуду, но и пакеты с не испортившимися солью, сахаром, пряностями и, конечно, чай и кофе. Груз оказался тяжеловатым, но сердце грела надежда, что одним рейсом мы обеспечим себя на несколько дней беззаботной жизни, если это так можно назвать.

Вытащил мешок на свежий воздух и замер. Невдалеке стоял зомби. Черт, ведь почти час я не просвечивал округу. Поскольку я охватывал своими ощущениями примерно двухкилометровую округу (потом я понял, что ошибся, охват новыми чувствами составлял более обширную территорию), эта гадина успела прошмыгнуть к магазину незамеченной. Так и разэтак мое бестолковое предвидение! Обещал, дескать, ничего не будет. Все пройдет без всякой опасности. И вот оно некрофилическое создание – во всей красе стоит и лыбится, готовясь к атаке!

Пока я переживал собственное фиаско, как борец с нежитью, и отходил от внезапно появившейся опасности, зомби подошел поближе. Я пригляделся к нему и вздохнул с облегчением. Во-первых, это был не зомби. Живой человек, без этой медлительности и застывших глаз. Во-вторых, я его узнал. Это был Петька Велосипед – незлобный, в общем-то, человек, но уж слишком клоунистый и бестолковый, бездельник и пройдоха, которого крайне редко встретишь за работой. Встречаются на российских просторах такие. Тут соврал, там по мелочи украл, здесь с кем-то на халяву выпил. Верить таким на слово нельзя, поворачиваться спиной на всякий случай тоже. А в остальном совершенно безвредный и бесполезный человек, который легко пройдет по жизни, а после смерти тут же будет забыт.

– Привет, Петька, – поздоровался я.

– Привет, – охотно согласился он, речью подтвердив свое происхождение не от зомби. Только вот облегчения это мне не принесло. Взгляд внутренним зрением показывал мне, что передо мной не человек!

Обычный взгляд демонстрировал кривую, как обычно, улыбку Петьки, за которой обычно следует предложение выпить за твой счет, а истинный – темное угрожающее пятно, переполненное злобной ненавистью ко всему живому. Я насторожился и приготовился к бою. Хорошо, что я не подал ему руки, здороваясь.

– Привет, Петька, – услышал я голос брата, обрадовавшегося еще одному живому человеку.

– Привет, – также охотно ответил он и вдруг резко ощерился зубастой пастью, которую человек не мог иметь.

Саша охнул. Я тоже обалдел, хотя и был готов к нападению. Истинное зрение показало мне усилившуюся пульсацию пятна. Тварь, притворявшаяся Петькой или происходившая от него, собиралась напасть и пообедать нашими телами или нашими эмоциями. Какая разница. Нас хотят убить, и мы вправе защищаться.