Пронзая тьму
Шрифт:
– Есть какие-нибудь предположения, кто именно? – спросил Джек Марка и Кэти.
Марк покачал головой. Кэти ответила:
– Нет… Но поверьте, и в церкви есть одна кротовая кочка. Здесь тайно действует какой-то демон. Это подсказывает мне Господь.
Все на миг задумались над словами Кэти, а потом, без дальнейших слов, Марк соскользнул со стула и упал на колени. Остальные последовали его примеру. Все произошло само собой. Они знали, что надо делать.
– О Господи, будь милосерден к нам, – молился Марк. – Если мы согрешили в чем-то, прости нас. Даруй нам мудрость, чтобы мы поняли наши заблуждениях и раскаялись в них. Яви нам милость Свою, Господи, и дай нам силы.
Он продолжал молиться, и остальные молились вместе с ним. По щекам их заструились слезы, безудержные слезы перед лицом Господа.
– Господи, – молился Бен, – помоги нам разобраться со всей этой историей. Защити нас от врагов наших и пошли нам победу за правое дело.
– Мы молимся за всех детей, – сказала Кэти. – Мы ведем борьбу и за них тоже, возможно, даже больше, чем за себя. Сатана хочет завладеть нашими детьми, и мы просто не можем позволить ему этого.
– Мы молимся сейчас о том, чтобы воины-ангелы стеной окружили нашу церковь и охраняли ее. Огради Своих слуг, Господи, и защити нас от любых проклятий, посланных на нас. Мы просим силой пролитой крови Иисуса охранять нас, наше служение, наших детей, нашу школу…
– Защити Руфь и Джошуа, – молился Том. – О Господи, прошу Тебя, защити моих детей.
– Дай нам ответ, – сказал Маршалл. – У нас целый воз догадок, но нам нужен ответ, твердый, определенный ответ – и немедленно. Пожалуйста, сокруши стены, возведенные нашими врагами; сокруши их, Господи, и дай нам ответ.
– Господи, – сказал Джек, – если в нашу церковь проник враг, если он роет здесь свои подземные ходы, мы своей молитвой налагаем на него узы, мы связываем демонов, владеющих им или ею, и просим тебя, Господи, указать нам на этого человека.
Снаружи Натан и Армут выстраивали у церкви прикрытие из лучших воинов, пригодных для этого дела; скоро все они стояли плечом к плечу вокруг территории церкви, с обнаженными мечами, в полной боевой готовности.
Тол остался доволен этим небольшим успехом.
– Какое-то время мы сможем удерживать наши позиции. Теперь необходимо уничтожить эту кротовую кочку!
– Похоже, мы будем хорошо подготовлены, – сказал Натан, имея в виду молитвы собравшихся в церкви праведников.
– Конечно, – сказал Тол. – Со стороны Разрушителя было очень мило проявить такую беспечность. Этой-то его слабостью мы и воспользуемся.
33
Было утро вторника, и свежий номер «Аштон Кларион» разошелся но киоскам, магазинам и прочим точкам, разбросанным по всему городу. Обычно это означало, что теперь в офисе редакции станет немного поспокойнее; журналистка Шерил, недавно поступившая на работу, может расслабиться и заняться приемом рекламных объявлений у клиентов; Том, занимавшийся расклейкой газет, может отправиться на рыбалку или поработать дома в саду, а Джордж, наборщик, может немного поспать.
Но в этот вторник дела обстояли несколько иначе. Суровый редактор «Кларион», державший своих подчиненных в узде, уехал в командировку – о цели которой никогда не говорил определенно, – но это не означало, что сотрудники получили
Возможность отдохнуть. В действительности, именно потому, что Маршалл всегда трудился за троих, сейчас сотрудники редакции должны были работать себя не жалея, и Бернис Крюгер, замещавшая Маршалла, старалась быть столь же суровой, требовательной и деятельной, как босс.
Итак, рабочий день шел своим чередом, все сотрудники находились в редакции, работа кипела, и Бернис не задерживалась ни в одном кабинете и нигде не присаживалась долее, чем на пару минут. С бумагами, гранками или чашкой кофе в руке она постоянно выбегала в приемную – проверить, как у Шерил продвигается интервью с членами бригады, расследовавшей дорожное происшествие, потом бросалась к Джорджу с новыми материалами для набора; потом бежала в кабинет Маршалла за стеклянной перегородкой, чтобы ответить на телефонные звонки, а потом снова выбегала в приемную, чтобы обслужить очередного клиента, пока Шерил разговаривает по телефону.
«Я обязательно должна побеседовать с Бетти Смит, – продолжала говорить себе Бернис. – Пусть во время обеда, или перед ним, или во время перерыва, когда у меня появится несколько свободных минут, чтобы спокойно сесть и побеседовать с ней. Должно быть, она считает меня страшно невоспитанной: получается, что я пригласила ее сюда, просто чтобы проигнорировать ее присутствие!»
Но пока «Бетти Смит» не чувствовала себя уязвленной или униженной. Она сидела в комнате с телетайпом и наблюдала, как из аппарата со стуком выползают бумажные ленты со свежими новостями. Последние полчаса она читала поступавшие сообщения просто с любопытством, а последние несколько минут – с напряженным интересом. Сейчас она жадно читала особое сообщение.
"ВЕСТХЭВН. Сегодня окружной судья федерального суда Эмили Р. Флетчер своим постановлением освободила десятилетнюю девочку – главную свидетельницу по широко освещенному в прессе делу о жестоком обращении с детьми, возбужденному против школы Доброго Пастыря, – от необходимости давать свидетельские показания и проходить обследование у психолога, нанятого стороной ответчика. Судья согласилась с адвокатами истца в том, что подобный допрос и обследование могут пагубно сказаться на самочувствии ребенка.
Сославшись на заключение специалиста-психолога, доктора Алана Мандани, судья Флетчер постановила, что психика девочки находится в столь расстроенном и неустойчивом состоянии вследствие предполагаемого жестокого обращения, что любое новое напоминание о пережитом причинит ребенку еще больший вред.
– Мы призваны заступиться за детей, – сказала она, – и защитить их от жестокого обращения. Мы не можем допустить какое-либо дальнейшее насилие над ребенком в деле о защите последнего от всякого насилия".
На столе Бернис лежало несколько ежедневных газет из разных частей страны, предназначенных для просмотра, и Салли воспользовалась случаем. Она взяла верхнюю газету из стопки, большую газету с Восточного побережья. На первой странице не было никаких сообщений о ходе дела, но на второй содержалась заметка вместе с нелестной фотографией Тома Харриса и его адвоката в зале суда. Подпись под снимком гласила: «Том Харрис, обвиняемый в жестоком обращении с детьми, и его адвокат Уэйн Корриган».
Все это были скверные новости для школы Доброго Пастыря.