Пронзая тьму
Шрифт:
Но, совершенно очевидно, что Бэрдайн был не единственным игроком в этой игре, в ней участвовали другие игроки и стратеги – от неотесанных полицейских Бэконе-Корнера до воспитателей умов в центре «Омега» и самых высокопоставленных лиц в правлении Бентморского университета, и даже выше. Все они знали о ней, все они стремились заполучить кольцо, и все они, похоже, горели решимостью убить ее.
Она неохотно вернулась к старой мысли, которую обдумывала уже несколько раз в течение последних недель, и снова принялась рассматривать ее. Оставался один последний ход, который она могла попробовать, один последний способ установить личность людей, повинных во всем этом кошмаре, – и победить или умереть. Как она сказала? Победить или умереть? Скорее всего, придется умереть, если Господь не сочтет нужным пощадить ее.
Забавно. Пока она не пришла к Кресту, она не видела причин жить, но боялась смерти. Теперь у нее появилась причина жить, но страх смерти исчез полностью. Она чувствована какую-то странную умиротворенность, чарующий покой и безмолвие глубоко в душе. Когда-нибудь в будущем она проанализирует это чувство и сумеет объяснить случившееся с ней, если она проживет достаточно долго. А если нет… Что ж, возможно, она уже довольно пожила на этом свете.
Салли снова достала блокнот и начала писать свое самое последнее письмо Тому Харрису.
Натан и Армут пребывали в напряженном ожидании, просчитывая дальнейшие тактические ходы, но находились рядом с Салли, когда она начала письмо.
– Слово ее свидетельства, кровь Агнца – и она не настолько любит жизнь, чтобы бежать от смерти, – сказал Натан.
– Итого три, – сказал Армут.
Ручка Салли легко скользила по бумаге.
"Том, это мое последнее письмо вам. Я рассказала вам обо всем, что сделала и что знала, и поделилась с вами радостью встречи с Господом и Спасителем, Которому вы служите. Что еще остается, как не встретиться с вами лицом к лицу и положить конец всем нынешним бедам?
У меня не осталось ни тени сомнения в том, что ААСГ является скрытым мощным двигателем последних событий и имеет отношение к покушению па мою жизнь, которое в свою очередь связано с наступлением на вас и вашу школу. Сейчас в моем владении находится золотое кольцо, снятое с пальца моей несостоявшейся убийцы, а также четыре тома «Исторического обзора и списков Королевского и Священного ордена нации», которые доказывают принадлежность кольца ныне покойному Джеймсу Эверетту Бэрдайну, адвокату, бывшему на хорошем счету у ААСГ. Кроме того, я располагаю другой информацией, значительную часть которой сообщила вам в письмах и которая окажет вам неоценимую помощь в судебном процессе.
Все, что мне остается сейчас, это вернуться в Бэкопс-Корнер и помочь вашему адвокату выстроить защиту, а затем дать свидетельские показания в вашу пользу на открытом судебном заседании.
Полагаю, настало время поговорить с вами. Пожалуйста, позвоните мне в гостиницу «Караван»".
Она написала свой адрес, номер телефона и закрыла блокнот. Если она поторопится, то еще успеет снять копию с письма и отправить его.
Но сначала ей нужно написать еще одно письмо. Салли поспешно перелистала блокнот в поисках чистой страницы – к этому времени она исписала уже два блокнота и начала третий – и приступила к своему первому и последнему письму Бернис Крюгер, в редакцию «Аштон Кларион». Она писала торопливо, излагая только самое главное.
Молодой служащий почтового отделения уже складывал почту в мешок для отправки вечерней машиной, когда к стойке подошла женщина в джинсах и синей куртке. Он спешил, почтовый фургон мог подойти с минуты на минуту. Он быстро обслужил женщину, наклеил на конверты нужные марки и сгреб остальные письма в мешок.
Вот и машина! Служащий схватил мешок и быстро направился к задней двери.
Женщина вышла, радуясь, что успела.
В этой спешке одно письмо выпало из мешка и осталось лежать на полу под стойкой, лицевой стороной вниз.
Оно было адресовано Бернис Крюгер, в редакцию «Аштон Кларион».
38
В понедельник утром, без предварительного извещения и совершенно неожиданно факс в редакции «Аштон Кларион» пропел свою электронную трель и остался неуслышанным в обычной суматохе, которая царила по понедельникам утром, в преддверии выхода очередного номера газеты. Бернис вовсе не услышала звонка, она разговаривала по телефону в застекленном кабинете Маршалла, стараясь убедить Эдди, владельца хлебопекарни, купить еще две дюймовых колонки, чтобы ей не пришлось заполнять этот пробел дурацкими объявлениями в одну строчку.
– Послушайте, – говорила она, – мы сделаем пончик покрупнее и увеличим чашку с кофе, ну, нарисуем побольше пара над чашкой или что-то в этом роде. Читателям это сразу бросится в глаза. Даю вам слово!
– Бернис! – постучала в стекло Шерил. – Тебе пришел факс!
Бернис подняла глаза на Шерил.
– Что?
Шерил что-то ответила, и Бернис расслышала сквозь перегородку только слово «факс». Все остальное предназначалось для умеющих читать по губам.
Факс? От кого? Пока что она тратила усилия впустую.
В трубке звучал недовольный голос. Бернис надо было что-то ответить.
– Да. Что ж, подумайте над моим предложением, Эдди, ладно? Я сделаю вам десятипроцентную скидку. Хорошо, а я подумаю над вашим предложением. Окей, до свидания.
Шерил легко постучала в дверь кабинета, приоткрыла ее и бросила Бернис листок с только что полученным по факсу сообщением.
Бернис подхватила листок на лету и бросила на него беглый взгляд.
О! Это от Клиффа Бингэма, ее знакомого из Вашингтона! Она совершенно о нем забыла. Отлично, отлично! Он нашел методическое пособие «Обретение истинного Я» для учащихся четвертого года обучения в Библиотеке Конгресса и послал ей факсом титульный лист издания с нацарапанными наверху словами: «Бернис, это то, что ты ищешь? Клифф».
Она улыбнулась. «Да, Клифф, ты хорошо постарался, но Маршалл уже видел пособие; ты немного опоздал. Но все равно спасибо».
Она нашла в своей электронной записной книжке номер Клиффа, набрала его и в ожидании гудков и ответа снова стала рассматривать титульный лист.
И тут Бернис увидела это. Она бросила трубку на рычаг. Она снова тщательно просмотрела титульный лист. Проверила дату выхода издания.
Потом взяла трубку и лихорадочно набрала домашний номер Коула в Бэконе-Корнере.
– Алло? – Это была Бив Коул.
– Привет, Бив. Это Бернис Крюгер из Аштона.
– О, привет! Чем могу служить?
– Мне нужно срочно поговорить с Маршаллом!
– О-о, его сейчас нет дома, и я не знаю, где он.
– Мне нужно… вот незадача! Он сказал, когда вернется?
– Нет, он постоянно бегает по городу, так что я никогда не знаю, где он
– и где Бен.
– Бив, послушайте, я собираюсь послать ему кое-что по факсу. Он сможет сразу по возвращении забрать сообщение у Джуди?
– Да, если контора будет открыта.
– Я собираюсь послать факс в контору Джуди прямо сейчас, а вы передайте Маршаплу, чтобы он немедленно отправлялся туда и забрал сообщение, хорошо?
– Окей, я передам. Эй, у вас взволнованный голос!
– Да, я немного взволнована-до-скорого-до-свидания!
Бернис вылетела из кабинета и бросилась прямиком к факсу.
«Маршалл, где же ты?»
Люси Брэндон разбирала утреннюю почту, сортировала, раскладывала по абонентным ящикам и распределяла по четырем разным маршрутам почтовых фургонов. Она чувствовала себя больной, до предела измотанной, совершенно обессиленной и начинала ненавидеть свою работу, особенно когда приходили письма от «С. Б. Роу».
Как вот это, только что вынутое из мешка: стоило ей подумать о нем, как оно оказалось у нее в руке! Сколько же всего их уже пришло? Должно быть, больше тридцати. Тридцать с лишним конвертов – и все набиты одинаковыми, сложенными в несколько раз линованными листами, исписанными одним и тем же стремительным почерком, различимым сквозь бумагу, и все адресованы Тому Харрису.
"Получается, когда я переправлю это письмо, я нарушу федеральный закон тридцатый с чем-то раз. Замечательная мысль. А что, если просто доставить его Тому Харрису? Что, если просто положить это письмо – всего одно, всего один раз – в почтовый ящик Тома?