Чтение онлайн

— К директору, — приказала Елена Львовна, — перед Евгенией Олеговной будете объясняться, почему сорвали мне урок!

Андрей Андреевич мерил шагами просторный директорский кабинет, украшенный портретом Сталина, который висел здесь неизвестно зачем, разве что только Евгения Олеговна молилась ему и взывала к его духу, чтобы он научил ее управлять школой, как союзом. Кеша думал об этом и ему становилось как-то легче, хотя на душе было все равно скверно. Его голова была занята тремя девушками сразу и мысли были совсем не веселыми. Первой была Лариса. Кеша волновался о ней, гадал, что у нее случилось, потому что так просто прогуливать школу она бы не стала. Порой она приходила с температурой или насморком, с головной болью, да с чем угодно… Все-таки она была его другом и он чувствовал себя ответственным за нее, после слов Риты. Второй была Лида. Он не мог понять, почему вообще думает о ней, но ему делалось больно только при одном воспоминании о ее кристально чистых глазах, всегда таких испуганных, несчастных, как у загнанного зверька. А третьей была Лена, и его оглушало чувство стыда перед ней. За измену, за ложь, за мысли о других… За то, что он дрался не из-за нее и за то, что из-за нее ему драться почему-то совсем не хотелось.

— Ребята! Повезло вам, что Евгения Олеговна на собеседовании, — сказал в конце-концов Андрей Андреевич, — ну что вы такое устроили? Почему хоть?

— Он говорил гадости про мальчика с синдромом Дауна, который учится в нашем классе, — пожаловался Кеша и ему самому стало противно. Андрей Андреевич вздохнул.

— И про девочку, — добавил Коля сам, — надо было с этого начать.

— Значит вы дрались из-за девочки? — спросил Андрей Андреевич и почесал подбородок.

— Ну… да, — подтвердил Кеша.

— Из-за Риты Польских?

— Почему вы спрашиваете? — насторожился Коля. Их обоих как будто облили ледяной водой. Кеше стало тошно и противно от одного только упоминания Риты. Ему захотелось заползти в какую-нибудь темную нору и умереть там, лишь бы только нигде никогда не слышать это имя и не видеть ее смазливую физиономию.

— Мне так показалось, — спокойно пожал плечами Андрей Андреевич, — ладно. Вы уже взрослые и я не хочу лезть в ваши дела. Я надеюсь, что этого больше не повториться, и вы будете впредь благоразумны.

— Спасибо, — выдохнул Кеша, и они вместе вышли из кабинета директора в тесный коридорчик. Коля молчал и вид у него был хмурый.

— Почему я вечно из-за тебя влипаю в истории!? — злобно поинтересовался Кеша, решив, что Коля главная причина всех его бед и проблем. И даже в исчезновении Ларисы виноват он, и даже в том, что Кешина мама умерла. Во всем.

— Потому что ты бесишься, стоит мне только сказать слово о Ивановой! — ответил Коля недовольным голосом, — что с тобой? Какое тебе дело до этой дурочки?

Кеша нахмурился, хотел ответить что-то обидное, но вовремя удержал себя. Снова завязывать драку ему совсем не хотелось.

— Не знаю, — отмахнулся он, — просто я не люблю, когда сильные обижают слабых.

— Я пальцем ее не тронул! — воскликнул Коля. Кешей снова овладело что-то неконтролируемое, глаза его заблестели, он схватил друга за плечи и тряхнул изо всей силы.

— Если ты, урод, тронешь ее хоть пальцем, то я тебе шею сверну! — прошипел он. Коля смотрел на него с неподдельным ужасом.

— Кеш… — робко начал он. Кеша тряхнул головой, прогоняя наваждение, и отпустил парня. Он сам не знал, что на него нашло и это его пугало. Стоило ему только услышать о Лиде, он полностью терял над собой контроль. Разумного объяснения этому не было.

Рита открыла дверь квартиры своими ключами и только сейчас поняла, что сегодня впервые за две недели она вернулась домой с целью переночевать. Идея была, конечно, не самой удачной, потому что мать обязательно поднимет крик по поводу того, что она пропадает неизвестно где и отвратительно себя ведет. Но Рита устала от общества Антона, который отчаянно старался казаться умнее, чем он есть, и пытался занять ее всякими высокоинтеллектуальными беседами, а в действительности лишь хотел как-то разнообразить их времяпровождение, состоявшее из обедов в ресторанах и занятий любовью. Был, конечно, вариант переночевать у Оли, но та сама давно не появлялась там, а шататься по всем «пьянкам», которые посещала ее подруга, Рита считала ниже себя. Марина с ее приставучим братом и болтливой мамашей тоже не подходила, и девушка жалела, что у нее нет своей собственной квартиры.

В темноте прихожей она на что-то наступила. При включении света это оказалось небрежно брошенной обувью и рядом с отцовскими ботинками стояли еще чьи-то красные женские туфельки на высоком каблуке. Чуть дальше валялись пальто и галстук. След из разбросанных вещей вел в комнату, откуда, тем не менее, не доносилось ни звука.

Маргарита уверенно прошествовала туда и увидела обнаженную девицу чуть постарше ее, прикрытую только простыней. Особа лежала на разложенном диване, разметав по подушке, выбеленные кудрявые волосы и вальяжно покуривала отцовские сигареты.

Рита почувствовала приступ тошноты и бессильной злости. «Ага, привел шлюху» — злобно подумала она, — «где живу там и гажу! Ублюдок!». Тем временем незваная гостья соизволила заметить ее и не на шутку перепугалась.

— Вы кто!? — выдохнула она тонким голоском, запутываясь в простыню, как бабочка, попавшая в паутину. Сейчас паук тебе устроит! Ох, как Рита была рассержена!

— Жена, — заявила она, наблюдая за реакцией. Ей было и грустно и смешно от того, что особа, была настолько безмозглой, что поверила в эту версию. И как мог ее отец спать с такой глупой бабой! Она потерянно шарила глазами по комнате, пытаясь найти спасения у какого-нибудь предмета. Но их судьба девушки волновала мало.

Рита присела на псевдо-антикварный стульчик и извлекла из кармана юбки пачку своих сигарет. Курить она не спешила, хотя ей очень хотелось. Ее волновал один вопрос — где же прохлаждается ее папочка, если его любовница лежит здесь, а одежда разбросана в коридоре? Впрочем, догадка у нее была, и она оказалась верной. Вскоре он появился собственной персоной — в черном атласном халате на мокрое после душа тело, с растрепанными влажными волосами, которые вились от воды, как у дочери.

— Рита, — как-то апатично, без удивления сказал он и тяжело вздохнул, — как-то нехорошо получилось.

— Да, папуля, — процедила сквозь зубы Рита и вставила в рот сигарету, — мне тоже не нравится.

Она вышла на лоджию, давая отцу и его подруге понять, что их общество ее совсем не радует. Она оперлась о подоконник и посмотрела на большой раскидистый клен под окном, к которому она привыкла с детства.

Когда рухнул священный институт семьи, в который верила маленькая наивная девочка Риточка, от которой остались рожки да ножки? Она затруднялась ответить, но была уверена в том, что это произошло куда раньше.

В квартире хлопнула дверь. Ушла. В комнате еще стоял запах ее духов и ее тела. Гадость! Зажав нос двумя пальцами, Рита прошествовала на кухню, налила себе горячего шоколада и обхватила кружку замерзшими пальцами. За окном сгущались тучи и собирался дождь.

— Я же не лезу в твою личную жизнь, — даже не пытаясь оправдаться, сказал Александр Викторович и тяжело вздохнул. Он уже успел одеться и подобрать все, что валялось в коридоре. Рита страдальчески посмотрела на него и вспомнила о том, как ей всегда в детстве нравилось быть похожей на отца, он был для нее, куда большим авторитетом, чем мать, то равнодушная, то крикливая и хоть сколько-нибудь строгая. Сейчас ей напротив хотелось искоренить всяческое сходство — сделать кучу операций, чтобы избавиться от его черт на своем лице, купить линзы, перекрасить волосы.