Чтение онлайн

— Да ничего, — буркнула она, — мне интересно, почему это ты поддавался.

— Потому что он мой друг, — ответил Саша, — довольна? Проваливай.

— А чего это ты такой злой? — спросила Оля, поправляя волосы, которые растрепал ветер, — где твой хваленый альтруизм? Ладно… — она махнула рукой, — давай пройдемся?

— Зачем это?

— Поговорить нужно. Это касается Риты.

После этих слов он уже никак не мог отказаться. Он подобрал вещи, которые где-то небрежно бросил и вместе они вышли со школьного двора и направились в первый попавшийся, где Оля присмотрела лавочку, влажную после дождя, но вполне себе чистую. С неба что-то капало, мелкое и холодное. Сгущались тучи.

К величайшему удивлению Оли, Саша вытащил из кармана куртки помятую пачку сигарет, конечно же тех, которые курила Рита и затянулся.

— Дружочек, а тебе не приходило в голову, что она с тобой играет? — без обиняков начала Оля, решив пропустить долгие вступления, — она еще до нового года твердила, что хочет заполучить тебя себе. Только, к сожалению, возможно, скоро она захочет чего-то нового и тебе придется отправится в отставку…

— Прекрати, — оборвал ее Саша, — это тебя не касается.

— Ты надоешь ей, дурень! — с напором сказала Оля и сейчас ей было даже жаль его, такого уверенного в том, что ее величество способно на чувства. Она слишком долго знала Риту, слишком хорошо.

— Это тебя не касается! — повторил Саша и хотел побыстрее уйти, но Оля удержала его и заставила усидеть на месте.

— Подожди, — попросила она и отвернулась в сторону, собираясь с мыслями. Она чудовищно мерзла в своей прежней легкомысленной одежде, она чувствовала себя неуютно и глупо, ее тошнило от самой себя, хотелось убежать и спрятаться, но останавливаться на пол пути было поздно. Нужно было расквитаться с Ритой. За все хорошее. За то, что она считала Олю своей вещью столько лет, за то, что подкладывала ее под тех, кого хотела, за то, что она сделала ее такой.

— Са-а-аш… — потянула Оля, внимательно глядя ему в глаза, — зачем тебе Рита? Ну, зачем тебе она? — девушка взяла его руку и положила себе на колено, — ну забей ты на нее. Ты для нее всего лишь игрушка, как и я. Как и все люди. Мы ей не ровня, нашей королеве… послушай… — она томно прикрыла ресницы, вспоминая все то, что уже было начинала забывать, — ты знаешь, что такое минет? — Оля чувствовала, что сейчас в очередной раз получит по лицу, но уже совсем от другого человека, но продолжала, — давай трахнемся, Са-а-аш?

— Дура, — бросил он и ушел, брезгливо вырвав свою руку. Оля тяжело вздохнула, откинулась на лавочку и закрыла глаза. Вместе с каплями начинавшегося дождя по ее щекам сбегали слезинки. Она ненавидела себя. Она хотела себя уничтожить, растоптать, раздробить на атомы.

Это вопрос времени.

Совсем немного и все наконец-то закончится.

В нетерпении она отправилась бродить по мрачному серому городу в поисках приключений или собственной смерти. Люди, шедшие мимо, не замечали ее, как будто она была призраком или, напротив, обходили стороной, чувствуя непереносимый запах гнили, запах болезни и разложения. Устав от скитаний, Оля присела ограду в парке, уставилась себе под ноги и стала заламывать пальцы, так ей хотелось курить.

— Какие люди! — перед ней появились уже отчего-то знакомые массивные армейские ботинки. Девушка медленно подняла голову, узнавая их обладателя, улыбавшегося ей противным злым ртом на бездушном жестоком лице. От одного только вида этого лица ей стало как-то жутко, на нее нахлынули отвратительные, тошнотворные воспоминания, но теперь они уже не казались такими жуткими. Теперь она знала, что очень сильно ошибалась, считая, что тогда с ней случилось самое страшное, что могло случиться. Какие же это были цветочки! Все познается в сравнении.

— Да… — задумчиво произнесла она и хрипло спросила мертвым, равнодушным голосом, — хочешь поразвлечься?

«Иногда мне чудится, что я лежу мертвая под дождем» — эти строчки навязчиво вертелись у Ларисы в голове и ей никак не удавалось выбросить. Они пришли вместе с началом сезона апрельских дождей и прочно обосновались там, не желая уступать своих позиций. А она бежала под дождем без зонта, промокшая, но отчего-то счастливая. Дождь пробуждал в ней какие-то странные чувства, некогда испытанные и забытые в те времена, когда умерла ее мама.

Долгое время она пребывала в большой печали, почти перестала разговаривать, смеяться и обращать внимание на окружающих, но в один из дней, она вдруг остро ощутила незримое присутствие матери, ее тепло и нежность, оставшиеся даже после смерти, и к ней пришло сладостное умиротворение. Сейчас с было что-то похожее, как будто вся ее боль, все мучения, разрывавшие ее на части столько времени вдруг отступили перед всемогущим целительным волшебством живой воды, лившейся с неба.

«Он простил меня… — говорила себе Лариса, высоко задрав голову, — он же любил меня и хотел, чтобы я была счастлива… значит, значит я буду счастлива…» Но от этих мыслей ей почему-то снова стало больно. Тяжесть бытия обрушилась на нее с оглушительной силой.

Нет, она никогда не сможет смириться. Она никогда не сможет принять.

Это она убила его, она, она!

Вместо того, чтобы пойти на работу, Лариса решила зайти к бабушке, как тогда, давно, еще до того, как их жизнь так существенно изменилась. Она почти уже и забыла те далекие прекрасные времена, когда они могли часами разговаривать в пыльной тишине зала, среди картин и призраков прошлого.

В слезах ворвалась она в тихое молчаливое здание музея, пробежала через множество комнат и бросилась в ноги к бабушке. Анастасия Вячеславовна уже давно привыкла к таким сценам и ничему не удивлялась. Женщина гладила волосы рыдающей девушки, перебирала их морщинистыми пальцами и смотрела отрешенным тоскливым взглядом куда-то сквозь стены, сквозь время. В воздухе витали запах пыли, дождя и горечи.

— Знаешь, бабушка… — Лариса наконец-то оторвала голову от колен старой женщины и посмотрела на нее мутными от слез глазами, — сейчас мне показалось, что я смогла принять его смерть… но… в следующее же мгновение… нет… я никогда не приму, никогда… — она снова горько заплакала.

Анастасия Вячеславовна сама с трудом сдерживала слезы, глядя на то, что происходит с ее девочкой. Ведь ей не было бы так невыносимо больно, если бы она сказала… Но ведь она обещала молчать, обещала хранить чужую тайну, зная, что это может повлечь за собой много новых проблем, зная, что ей будет тяжело с этим грузом.

— Бабушка! — Лариса снова подняла лицо и во взгляде ее было столько мольбы, что сердце старой женщины сжалось, не в силах выносить больше то, что она взяла на себя, — бабушка, пожалуйста… скажи мне, где его могила. Скажи… — слова повисли в воздухе. Лариса вытерла слезы, встала, отошла в сторону, остановилась возле одной из картин, отвернулась к ней, и горячо зашептала. — Ты все равно придешь.

— Зачем же не теперь? Я жду тебя — мне очень трудно.