Чтение онлайн

Хельга обернулась на звук и увидела повисший на ветке вяза свой кулон. Она поискала взглядом, но тот, кто его принес — бесследно исчез.

'Прости меня, девочка! Будь счастлива!' — теплый любимый голос, раздавшийся в её сознании, ударил сильнее кинжала. Болью сжалась душа.

Хельга сделала несколько шагов к дереву, сняла кулон, спрятала его на груди.

— Что случилось? — Жусс подошел к ней, заглянул в мокрые глаза, по-дружески обнял за плечи.

— Арлен… — тихо ответила она, смахивая слезы, — он был здесь и все видел.

— Я догоню его! — Хранитель изменился в лице и решительно двинулся вглубь сада, — Он поймет, вот увидишь.

— Не надо, — Хельга ухватилась рукой за рукав его пиджака, — сейчас нельзя. Будет только хуже.

–

Арлен винил одного лишь себя за то, что пришлось испытать несколько мгновений назад. Ни разу еще он не чувствовал себя так скверно — словно вырвали душу. Если бы в последний момент не передумал, отправил бы с поручением Векина, то возможно все было бы по-другому.

— Я сам растоптал её любовь. Сам оттолкнул! Сам! Глупец, на что надеялся?! — ругал себя маг, летя, не разбирая дороги. Быстрый бег помогал ему справиться с болью.

Барсом он пришел к Хельге, чтобы вернуть кулон, чтобы увидеть её, чтобы поговорить. Но комната встретила его пустотой. Лишь четкий след пантеры и легкий вкус магии привлекли собой внимание Арлена. Он прошел по следу и, забравшись на вяз, увидел то, что не предназначалось для посторонних глаз.

Хельга сделала свой выбор. Оставалось смириться с ним, отступить и дать ей право на счастье.

Тито плелся по лестнице, еле переставляя ноги от усталости, вслед за высоким слугой. Тот нес перед собой свечи в массивном подсвечнике и показывал дорогу. Мальчик зевал на каждом шагу, но старался не отставать.

— Вот, ваша милость, — сказал слуга, открывая перед ним высокую светлую дверь, — Ваша комната. Мы тут немного прибрали и кровать поставили другую. Вы теперь выросли да в ту бы не поместились. А так, тут все осталось прежним.

С Тито слетел весь сон, когда он переступил порог детской. Все здесь было таким, как помнилось, как снилось в тревожных снах. Длинные белые шторы слегка колыхал ветер, влетающий в чуть приоткрытое окно. Слуга сразу же подошел и плотно закрыл его створки, запрещая сквозняку хозяйничать в господских покоях. Возле окна — мягкий стул, на нем — большой белый медведь. Раньше он был одной из любимых игрушек юного наследника. Коробки и сундучки с кубиками, солдатиками, конницей так же стояли на своем месте, будто бы и не было долгих лет разлуки — Тито помнил обо всех своих мелких «друзьях», с которыми он проводил не мало времени в играх. Вместо детской кроватки посреди комнаты красовалась другая — высокая с резными ножками и спинкой. Она еще пахла свежей древесиной, видно, совсем недавно над ней закончил трудиться плотник. В углу у стены — высокий шкаф из светлого дерева, в нем, наверняка, могли найтись его старые вещи и спрятанные в потаенном углу секретики: фантики от конфет, разноцветные стеклышки, сломанный гном и тайный подарок для мамы — бусы из ярких ягод рябины. Тито подошел к шкафу, провел рукой по его немного шершавой теплой поверхности: 'Здравствуй!.. Вот я и дома', - мысленно проговорил старому другу, прислонившись к нему лбом.

— Ваша милость, помочь вам раздеться? — привлек его внимание слуга, который уже расстелил постель и налил теплой воды для умывания в таз, приготовил для наследника пижаму, халат, полотенце и мягкие домашние туфли.

— Нет. Спасибо. Теперь я и сам справлюсь, — ответил Тито, слегка улыбнувшись, — Вы идите. Поздно уже. Я сам лягу.

— Как скажете, ваша милость, — будто огорчился слуга, — Но если что, я рядом. Позвоните в колокол над кроватью, приду немедля.

— Хорошо, — согласился Тито и вдруг сообразил, что совсем не знает имени этого доброго человека. Тот уже потянулся к ручке двери, когда мальчик спросил, — Постойте, а как вас зовут?

— Ох, я же не сказал. И то верно! Простите, мой господин, — слуга вытянулся в струнку и будто стал еще выше, гордо пробасил, — Я Зим, ваш камердинер.

— Хорошо, Зим, — улыбнулся Тито. Имя очень подходило этому жилистому, светловолосому детине с темно-синими, точно морозное небо, глазами, — Я позову вас, если не справлюсь.

— Как скажите, ваша милость, — вздохнул слуга и добавил, — Спокойной вам ночи и приятных сновидений.

Едва он прикрыл за собой дверь, как Тито распахнул шкаф и, порывшись, облегченно вздохнул — все его вещи оказались нетронутыми. Приятно было окунуться в счастливое прошлое. Мальчик надеялся, что теперь в его жизни все будет хорошо. Долгое время он боялся думать о родных, боялся верить, сейчас же, зная, что его родители живы, сердце переполнялось чувствами и стучало так быстро, как никогда раньше.

Тито всегда хотел вернуться домой. Знал, что когда-нибудь это случится. Верил, что отомстит за прошлое тем, кто в этом виновен. Теперь, правда, вместо мести будет справедливый суд. И наследник хотел бы на нём присутствовать, но не решался попросить об этом отца, боялся услышать отказ. Ведь он еще мал. Одиннадцать исполнится лишь в конце следующего месяца, а на совет деймов допускались только совершеннолетние.

Тито еще раз зевнул, глаза слипались, и он решил подумать обо всем — завтра. Закрыл шкаф, умылся, переоделся в пижаму, затушил свечи и забрался под пушистое одеяло.

Покрутившись на одном боку, парнишка повернулся на другой, но и на нём неловко лежалось. Постель оказалась слишком мягкой, а в комнате было душно. Он повертелся еще какое-то время без сна, потом спустился на шкуры — ими был укрыт пол в комнате — и прихватил с собой одеяло с подушкой. Тито привык спать на свежем воздухе, и для него периной зачастую являлся стог сена.

На шкурах оказалось гораздо лучше. Наследник распахнул окно, впустив в комнату свежесть ночи и, любуясь звездами, устроился на полу.

Ему вспомнилась Виолетта. Она никак не хотела прощаться со своим 'братцем' и навзрыд плакала, уцепившись в него.

— Я тебя больше никогда-никогда не увижу! — рыдала златокудрая принцесса, уткнувшись парнишке в плечо.

Они стояли на пристани и прощались перед отплытием. Отец погостил здесь всего три дня и засобирался домой. У него имелось множество дел, но он не хотел огорчать гостеприимных господ-эльфов, поэтому, им пришлось немного задержаться. Иначе, вернулись бы в первый же день.

— Перестань, Вилл! — неловко гладил её по волосам Тито, — Конечно, увидишь. Я приеду в гости.

— Обещаешь?

— Да.

Он легко дал обещание, потому что и сам хотел увидеться с принцессой. Она стала его лучшим другом, а с друзьями не расстаются навсегда. Тито откуда-то это знал, возможно, ему прошептал эту истину ветер или морской прибой, или чайки, что кружили над ними, предрекая долгую разлуку.

Глаза наследника сами собой закрылись, а легкий сон позволил ему забыть обо всем на свете, увлек за собой в цветные яркие видения. Наконец-то тревоги оставили его в покое. Тито впервые спал ни о чём не беспокоясь, как самый обычный ребенок.