Чтение онлайн

Эта угроза была вполне реальна. Он повесил трубку, не дав ей ответить.

Нельсен швырнула трубку.

– Черт.

Она взяла свой значок и быстро подхватила сумку, висевшую на спинке стула. Накинув на плечи пальто, Нельсен вышла из кабинета, прошла по коридору детективов, мимо кабинета Моргана, заметив, как он поднял голову и проводил ее глазами. Она спустилась по лестнице, вышла из дверей, миновала вестибюль, где впервые увидела Джона Симмонса, вышла из участка и села в машину. Путешествие не будет слишком долгим, в этом она не сомневалась.

Как и Кейт Нельсен, Сэм Кук не сомкнул глаз прошлой ночью. Они вместе с Нельсен закончили допрашивать Рода Тейлора, и Сэм не сомневался, что Тейлор говорил правду, затем выпил кофе и некоторое время возился с документами. Еще не было семи утра, когда он разбудил Фиону Реддинг своим звонком. У нее как раз был выходной, и она согласилась встретиться с ним.

Фиона Реддинг оказалась невысокой молодой женщиной тридцати лет, с большими карими глазами и загорелой кожей. Судя по всему, она некоторое время провела перед зеркалом, приводя себя в порядок к приезду Сэма.

– Мы с Джоном не так уж и долго встречались, – сказала она. – Всего около двух месяцев. Я хотела легких отношений, а ему нужно было нечто большее. Он был милым парнем, но слишком серьезным для меня. Весь в своем внутреннем мире, если вы понимаете, о чем я.

Они стояли в ее кухне. Сэм отказался от кофе, предложенного Фионой, и прислонился спиной к буфету, пока она нарезала овощи для рагу, которое собиралась приготовить на ужин к возвращению мужа с работы. Расставшись с Джоном, она год назад вышла замуж.

– А вас никогда не беспокоило его поведение? – спросил Сэм.

– Джон хотел того, чего я просто не могла ему дать. Все было очень просто. Ему было нужно нечто большее, чем простая интрижка. А я не искала серьезных отношений. Да, потом я изменилась, но в то время была очень легкомысленной. Знаете, я помню, как он познакомил меня со своей матерью. Она решила, что я серьезная девушка. И сразу стала говорить о нашей свадьбе и о том, что произойдет то-то или то-то, когда мы поженимся. Для меня это оказалось слишком. Я больше не могла оставаться с ним. И бросила его. Да, я сделала ему больно, но такова жизнь. И все же он был очень порядочным человеком. И никогда не делал ничего плохого.

Сэм предупредил Фиону Реддинг, что будет держать с ней связь на случай, если произойдет что-нибудь еще, и, возможно, с ней скоро свяжется сержант Нельсен.

Нельсен обнаружила миссис Вон в гостиной на диване рядом с мистером Воном, который крепко обнимал ее, словно опасаясь, что она вот-вот исчезнет. Каждые несколько секунд он принимался гладить ее руки, лишь ненадолго решаясь ослабить свои объятия. Супруги взглянули на нее, лишь когда Нельсен обратилась к ним по именам, они даже не заметили, как она вошла. Другие полицейские все еще собирали улики, расхаживая по комнатам.

– Мистер и миссис Вон, я сержант уголовной полиции Кейт Нельсен. Прошу прощения за беспокойство, но мне необходимо с вами поговорить.

– Ничего страшного, – откликнулся мистер Вон. – Чем мы можем вам помочь?

– Могу я присесть? – спросила она, указывая на один из стульев, стоящих у стола.

– Пожалуйста, – сказал он, быстро взглянув туда, куда она указывала.

– Итак, миссис Вон, вам знаком человек, вломившийся в ваш дом?

В разговор тут же вмешался ее муж.

– Это был тот же человек, что и несколько дней назад. Тот человек из театра.

– Это он устроил здесь погром?

Мистер Вон снова ответил за свою жену:

– По всему дому. Не только здесь. И на кухне, в холле, под лестницей, на лестнице, на лестничной площадке и в спальне. Спальня разрушена. И он угрожал моей жене. Господи, он все здесь крушил молотком!

– Он на самом деле использовал молоток, миссис Вон? – Нельсен достала блокнот и принялась что-то быстро записывать – некоторые ключевые моменты, на которые, скорее всего, станет ссылаться, когда встретится с Джоном Симмонсом. Она не сомневалась, что он скоро допустит ошибку и будет арестован.

– Да…

– Нет, Хуан. Сейчас я говорить. – Миссис Вон посмотрела мужу прямо в глаза. Нельсен ясно видела, что тот был против, и всем своим видом пытался заставить жену замолчать. – Я в порядок. – Она обернулась к Нельсен, и в глазах Вона вспыхнула ярость, он уже не в силах был скрывать свои чувства. – Он использовать молоток. Но не на мне. – В этот момент Нельсен четко уловила разницу в акцентах этих двух людей. – Он бить фотографии, цветочный горшок и шкаф. Но не бить меня. Сначала я думать, что он бить меня. Он поднять молоток над голова и смотреть на меня. Он был очень зол. Когда я сказать, что не знаю женщина, который он ищет, он разозлился. Он испугать меня. Но потом я посмотреть в его глаза. Я увидеть, что он злится, но он не убийца. Он не хотеть убивать меня. И тогда я стала драться с ним. Я царапать кожа, наступать ему на ноги, бить его. А потом он накинуть одежда мне на шею, и я вдруг подумать, что ошиблась. Я подумать, что он, наверное, убьет меня. Но нет, он не убить меня. Он закричать. Он посмотреть на потолок и громко закричать. А потом быстро побежать из дома.

– Он что-нибудь взял?

– Я думать, что нет. Возможно, но я не видеть. Я так не думать.

– Он что-нибудь искал? Он спрашивал вас о чем-нибудь?

– Нет, нет. Только где Дженни? Еще говорить о Лондоне. Мы ездить туда три дня назад. Он сказать, куда мы ездить. Словно он все знать. Словно он преследовать нас всю дорогу. И как этот человек может быть таким?

Нельсен не знала, стоит ли ей оправдывать действия Джона Симмонса или признать, что он поступил неправильно. Критикуя его, она почувствовала бы себя лучше, внушая себе, что Джон попросту преследовал чету Вонов и в этой ситуации они стали жертвами. Она злилась на саму себя за то, что не предприняла дополнительных мер, когда Джон пришел к ней, за то, что не убедилась, что он не выкинет ничего абсурдного, ничего глупого и бессмысленного, вроде сегодняшнего поступка.

– Он очень напуган, – сказала Нельсен. – Он считает, что кто-то похитил его девушку. И думает, что она живет здесь.

– Но мы же сказали ему, – добавил мистер Вон. – Мы живем здесь уже два года. Здесь нет никакой Дженни. Только мы.

Нельсен кивнула в ответ. Она очень хотела верить Джону Симмонсу, действительно хотела.

– Знаю. Я это вижу. – «Теперь я это знаю», – подумала она.

Нельсен оставила супругов Вон и дальше утешать друг друга, взяв с них обещание, что, успокоившись, в ближайшие дни они непременно приедут в полицейский участок, чтобы оформить свои показания. Она осталась одна наверху в спальне. В комнате, где вспыхнуло насилие. Где Джон Симмонс стал преступником, где он поступил жестоко, тем самым подтвердив ее опасения. Она смотрела на разбросанную повсюду одежду, на разбитую лампу и валявшийся на полу телефон, на искореженные двери шкафа, висевшие на одних петлях. Она взглянула на потрескавшееся окно. А на полу около окна валялся молоток, который Нельсен приказала не трогать до своего прибытия на место преступления. Она должна была увидеть орудие преступления, чтобы наконец принять горькую правду: Джон Симмонс снова обманул ее, хотя она думала, что смогла достучаться до его сердца. Он притащил сюда смертоносное оружие, все заранее обдумав, и использовал это оружие против другого человека. Он просто наплевал на нее и поступил так, как считал правильным.

Нельсен достала из кармана мобильный телефон. Она чувствовала себя удрученной, абсолютно раздавленной. Ей было на многое наплевать, ей было наплевать на себя, но она поверила этому человеку, а он просто использовал ее. Еще один человек предал ее. Она могла бы засадить Симмонса за решетку после случая в театре и теперь жалела, что не сделала этого. Могла бы привлечь его к ответственности за то, что он лишь зря терял время полицейских, заставляя их заниматься пустяками, и теперь жалела, что не сделала этого. Но по какой-то непонятной причине Нельсен доверяла ему. Она ошиблась и дала ему шанс, который привел к непоправимым последствиям, и теперь попросту осталась в дураках. Снова.