Чтение онлайн

– Каково их место, сказать нетрудно!
– брякнул Чванс и хохотнул.

– Часть, где говорится о миссии, предначертанной Огненноголовым богами, старейшины знают на зубок и передают устно, из уст в уста, от одного поколения другому, - стараясь не глядеть на Чванса, молвил Офсет.

– Это я понял, - вмешался Голденвысер, делая знак помолчать преподавателю из Лидса, уже приподнявшемуся со стула с поднятой рукой.
– Давайте к содержанию текстов позже вернемся, это всегда успеется. Мне прежде вот что хотелось бы прояснить. Вы зарисовали несколько текстов, с которыми вам, как вы утверждаете, дали ознакомиться старейшины Огнеголовых, и сопроводили этими зарисовками свой отчет. Не так ли, полковник, я ничего не путаю?

– Да, я сделал несколько копий от руки, все правильно, - не уловив подвоха, сэр Перси кивнул.
– Только позвольте мне кое-что уточнить, господа. Тексты в библиотеке Огненноголовых представляют собой не рукописи, как, должно быть, многие из вас подумали. Ничуть нет. Это тщательно отполированные дощечки, пропитанные каким-то специальным составом, чтобы сделались долговечнее. На них вырезаны крошечные такие значки, вроде маленьких пиктограмм или простеньких иероглифов, я, признаться, не слишком силен в подобных тонкостях. Более того, друзья, я даже не уверен, уместно ли вести разговор о письменности в прямом смысле этого понятия. Повторяю, я - не лингвист.

– Отчего же это нельзя назвать письменностью привезенные вами образчики текстов?
– с насквозь фальшивым участием осведомился профессор Голденвысер.
– Это ведь самая настоящая клинопись, сэр, одна из наиболее архаичных форм письма, из известных современной науке, разумеется. Кроме как у самих шумеров и аккадцев - восточных семитов, вторгшихся в Месопотамию с Аравийского полуострова в третьем тысячелетии до нашей эры, клинопись нашла применение в хурритском, хеттском, урартском, эламском, касситском, аморитском, ханаанском и древнеперсидском языках.

– Правда?
– озадаченно пробормотал Офсет, похоже, слегка сбитый с толку.

– В данном конкретном случае, касаемо сделанных вами копий, могу со всей ответственностью констатировать, что клинописные тексты - весьма совершенны. Они представлены как логограммами, то есть символами, обозначающими мельчайшие, наделенные смыслом слоги внутри слов, так и цифрами, а, кроме того, фонемами, или, иначе, выраженными при помощи условных значков звуками, и, наконец, детерминативами...

– Чем-чем?
– переспросил полковник, явно окончательно растерявшись.

– Детерминативами, - повторил Голденвысер. Его тон стал таким приторным, что из него, при желании, пожалуй, можно было экстрагировать рафинад.
– Эдакими, полковник, идеограммами, - продолжил он, - не произносившимися вслух, а применявшимися в древности исключительно, чтобы отнести обозначенное логографом слово к какой-либо лексико-семантической группе, объединенной по смысловой нагрузке. Ну, например, чтобы вы поняли, полковник, о чем речь: гордыня, тщеславие, хвастовство, амбиции, гонор, популизм, бахвальство, бравада, фанфаронство, мания величия, наконец - все эти слова лежат в одном семантическом поле, означая пороки, свойственные многим из нас. Шумеры обозначили бы эту группу соответствующим детерминативом. Или вот еще, родственная группа: преувеличение, ложь, вранье, брехня, обман, чушь, тень на плетень, бредятина...

– Браво!
– просияв, выкрикнул Чванс и неистово захлопал в ладоши.

Растерянная улыбка, блуждавшая по губам сэра Перси, исчезла. Лицо вытянулось, затем напряглось.

– Я не понимаю, сэр, - сказал он дрогнувшим голосом.

– Что ж тут непонятного?
– усмехнулся Арнольд Голденвысер.
– По-моему, все, напротив, ясно, как божий день. Кстати, на появление клинописи в том виде, о каком мы знаем, повлиял сам писчий материал. Шумеры не знали папируса, у них не было бересты, поэтому, ими использовалась для письма мягкая глина, на которую заостренной деревянной палочкой наносились значки, те самые клинообразные штришки, что дошли до нас на табличках...

– Поразительное совпадение, сэр, но нечто весьма похожее я слышал от старейшин племени Огненноголовых!
– воскликнул сэр Перси, промокнув взопревшую лысину скомканным носовым платком далеко не первой свежести.

– Да что вы говорите?!
– с напускным воодушевлением откликнулся профессор Голденвысер и, раскинув руки, обвел аудиторию торжествующим взглядом, словно хотел сказать: вы все это видите: Вот так заливает!

Но, его сарказм пролетел мимо полковника, как шальная пуля, не зацепив храбреца. Ибо сэр Перси был, что называется, на другой волне.

– Да, сэр, именно так!
– подхватил полковник, и его глаза лихорадочно заблестели.
– По словам старейшин, насколько мне удалось их понять, ибо мы говорили на кечуа, доставшиеся им по наследству от пращуров тексты изначально были нанесены на глиняные таблички. И лишь много позже Огненноголовые скопировали их на деревянные панели идентичного размера. Это не забавы ради делалось, их можно понять, глина - не самый подходящий для долгого хранения материал, если живешь на воде. Она может отсыреть и рассыпаться, или даже утонуть, ведь Огненноголовые всю жизнь проводят на искусно сплетенных из тростника островах, я их конструкцию весьма подробно описал в отчете...

– К вашим островам мы тоже еще вернемся, - пообещал Голденвысер, скорчив такую гримасу, что до всех присутствующих, за исключением, разве что, одного Офсета, дошло: этого никоим образом не следует делать.

– Помилуй, бог, сэр, но это ведь открытие века!
– выкрикнул простодушный преподаватель истории из заштатного университета в Лидсе. Он вскочил с места и сделал несколько энергичных шагов к кафедре.

– Вы так думаете?!
– физиономия профессора Голденвысера стала - что прокисшее молоко.

– Ну конечно же, сэр!
– зачастил недотепа из Лидса.
– Судите сами! По сей день неизвестно, откуда пришли в Месопотамию шумеры, точно, как и куда они ушли, словно растворившись без остатка среди семитских племен.

– Как это, без остатка?!
– крикнул профессор Чванс и поджал тонкие губы до самого носа.

– Спору нет, сэр, шумеры подарили народам Междуречья высочайшую культуру. Они оставили после себя исполинские сооружения - величественные башни ступенчатых пирамид - зиккуратов, с вершин которых вели наблюдение за звездным небом. Шумеры научили туземцев математике и делопроизводству, ирригации и мелиорации, азам инженерных наук, судостроению и прочим полезным знаниям. И, словно выполнив просветительскую миссию, как испарились, поскольку даже их язык, послуживший первоосновой письменности, стал мертвым и невостребованным, а упорные попытки отнести его к какой-либо из известных языковых семей, включая уральскую, полинезийскую, тибетскую и даже чукотскую, потерпели фиаско. Он как бы - сам по себе, без малейших намеков на генеалогические связи, сэр!

– И что с того?
– удивился профессор Чванс.
– Возьмите хотя бы lingua Latina...

– Я-то возьму, сэр, только результаты вас вряд ли удовлетворят, поскольку картина будет диаметрально противоположной. Ибо латынь, сэр, будучи мертвым языком, активно применяется в фармацевтике, медицине, других отраслях естествознания, я уж об отправлении религиозных культов промолчу. А также, о влиянии латыни на множество современных языков романской группы, от итальянского, французского, испанского, португальского, провансальского - у меня, сэр, пальцев на руках не хватит, и вплоть до языка, на котором изъясняются молдаване. Между тем, сами шумеры звали себя пришельцами, чужаками...