Чтение онлайн

– Сними себе бунгало с девочками, если такой привередливый!
– огрызнулся Мишель, а затем, включив любимую пластинку про конспирацию, принялся доказывать нам, что в фешенебельных отелях повсюду веб-камеры, и нас тотчас засекут, а в осиное гнездо, которое он приглядел, даже полиция опасается сунуться...

– Нас тут зарежут в первую же ночь, ботаник ты слабоумный, - предрек дядя Жора устало. Папа, естественно, надулся как индюк и, чтобы не остаться перед приятелем в долгу, напустился на него из-за моторов. Как будто Жорик был виноват, что их не оказалось на складе.

– Мы застряли тут из-за тебя!
– заявил он Жорику с апломбом.
– Если бы не твой прокол с моторами, мы бы еще до вечера отчалили, и к завтрашнему утру находились бы черти где!

– Возможно, - не стал спорить дядя Жерар.
– Зато я могу сказать, где мы будем к утру теперь...

– И где же?
– насторожился Мишель.

– В морге...

– А ты вдобавок к своему Nicon еще пару видеокамер на шею повесь, чтобы уж точно туда напроситься!
– фыркнул папа. Дядя Жерар вздохнул, наверное, удовлетворившись боевой ничьей в перепалке, они их себе периодически позволяли, прекрасно зная, что не рассорятся всерьез. А, может, француз признал папину правоту. Мы ведь действительно привезли с собой кучу электронной аппаратуры, и ни от кого ее особенно не прятали. Просто не подумали, что в стране, где добрая половина населения влачит жалкое существование за чертою бедности и, позарившись на то, чему мы не придали значения, может не придать значения нашим жизням. Вопрос ценностей, как чуть позже охарактеризовал ситуацию Мишель. Жорик, почесав нос, еще раз предложил перебраться в более безопасное место. Я поддержала его, и тогда Мишель, по своему обыкновению, уперся как осел. Я с опозданием подумала, надо было мне начать расхваливать этот притон. Тогда бы папа мигом переменил свое мнение...

– А, будь по-твоему, - сдался дядя Жерар, прошагал к окну и выглянул наружу, аккуратно раздвинув жалюзи. По тому, как напряглось его лицо, я сразу поняла, что-то явно не так.

– Прекрасно, - пробормотал он тем временем.
– Похоже, уносить ноги поздновато. Ладно, тогда будем готовы отразить штурм...

Встав рядом, я сразу поняла, о ком он. Троица аборигенов с физиономиями отпетых душегубов, прохлаждалась на веранде кафе аккурат напротив гостиницы, изредка кидая ленивые косяки на наши окна. Я уже видела этих парней около полудня, когда метрдотель, чья рожа нисколько не отличалась в лучшую сторону, вручал нам ключи от номеров. Гориллы нарисовались неподалеку, и, с тех пор ошивались в холле. Кстати, комнаты, всученные нам, располагались в противоположных концах старого здания, возведенного, надо думать, аккурат в эпоху Каучукового бума.

– А нельзя ли подобрать комнаты по соседству?
– осведомился Мишель, поигрывая бумажником с львиной долей сделанных им сбережений.

– Увы, сеньор, другие номера заняты, - отвечал метрдотель, облизнувшись, как кот при виде сметаны.

– Кто бы сомневался!
– фыркнула я, и еж бы понял, это наглая ложь. Старый гангстер смолчал, лишь скользнул по мне желтыми глазами и ухмыльнулся. Многообещающе так...

***

– Ну и быть посему, - сказал дядя Жора, покидая свой наблюдательный пост у окна.
– Кто предупрежден, тот вооружен. Верно, Рита? Мишель, мы расположимся на ночь у тебя в номере...

– Какая честь, - пробурчал отец.

– Не слишком-то удобно, принцесса, - добавил дядя Жора, оборачиваясь ко мне.
– Но, ничего не попишешь, на войне как на войне. Лучше потесниться и остаться в живых, нежели встретить рассвет с колумбийским галстуком на шее. Мише-эль? Полагаю, как настоящие джентльмены, мы уступим мадемуазели единственную кровать? Ты займешь позицию на полу, у ее ног, бери матрац и ни в чем себе не отказывай, а я уж как-нибудь в коридорчике под дверью улягусь, с ружьишком...

Мы так и сделали под папино недовольное ворчание. И не прогадали. До полуночи все было относительно спокойно, лишь бузели перебравшие текилы завсегдатаи бара на первом этаже. Примерно к часу они угомонились, и, я, признаться, начала засыпать. Сказывалась усталость от долгого перелета. Это вообще странное чувство, даже для нас, привыкших пользоваться плодами научно-технического прогресса. Просыпаетесь в Хайфе, в своей уютной квартирке с окнами на Средиземное море, садитесь в самолет, потом - еще в один, и, когда ваша голова, наконец-то, снова касается подушки, это Бог знает где, у черта на куличках, в сердце штата Амазонас, куда лет сто назад добирались месяцами, и то, если крупно повезет...

С этой мыслью я отключилась. Ненадолго. Стоило мне только задремать, как тишину разорвал истошный вопль. Почти сразу же посыпались проклятия. Я вскочила с постели в холодном поту, в недоумении уставившись на папу. Тот, как оказалось, был не при делах и выглядел не многим лучше меня. А вот Жорик, Дина, прикинь, сидел на половике по-турецки и весело хихикал.

– Капкан, - тихо пояснил он, заметив мой недоуменный взгляд. В номере было темно, свет горел лишь в санузле, дверь туда дядя Жора оставил открытой.

– Капкан?!
– тупо повторил папа, потирая глаза.

– Ага, - подтвердил француз.
– Я поставил его в своей комнате. Просто не мог отказать себе в удовольствии...

– Да ты террорист...
– пробормотал папа.

Мы с ним уселись на кровати ждать последствий, вряд ли у бандитов, какими бы тупицами они ни были, заняло много времени сообразить, кому им надлежит сказать спасибо. По примеру Жорика, я тоже вооружилась ружьем.

– Только не пристрели в потемках меня или папулю, - прошептал из коридорчика француз. Веселые нотки в его голосе страшно разозлили меня.

– Я, межу прочим, служила в армии, - довелось напомнить мне.
– И не на кухне, если ты запамятовал, а в 424-й пехотном батальоне "Шакед" бригады Гивати. И, когда долбанные боевики видели наши сиреневые береты...

– Ах, да, - спохватился Жорик.
– Прости, принцесса, я забыл...

Вопреки самым нехорошим предчувствиям, отель снова погрузился в дрему и, до половины пятого утра, нас никто не беспокоил. Только, когда забрезжил рассвет, из замочной скважины долетел приглушенный щелчок. Кто-то вставил в нее дубликат ключа. Дядя Жора, чьи ноги покоились прямо на дверном полотне с противоположной стороны, встрепенувшись, передернул затвор своего старенького семисотого Ремингтона, недвусмысленно клацнув на весь этаж, и рявкнул по-португальски:

– Va para o inferno! Eu atiro!!

Угроза подействовала, из коридора донеслись быстрые удаляющиеся шаги, незваных гостей - как ветром сдуло.

– Что ты им сказал?
– спросила я.

– Пообещал пристрелить, - с самодовольной улыбкой пояснил Жорик.

– Так ты, оказывается, полиглот?
– желчно осведомился Мишель.

– Листал разговорник перед поездкой. А ты как думал?

– Интересные фразы подбирал...

– Разве не сработало?

***

Утром к нам в номер заявились полицейские, их гнусные, чисто бандитские физиономии были под стать мордам отморозков, следивших за нами накануне. Местным копам, видите ли, приспичило узнать, как поживают туристы из Израиля. Они так и рыскали по комнате острыми вороватыми глазками, заглянув в которые, было несложно понять, отчего Иисус, придя в наш несовершенный мир с проповедью, быстро покинул его ни с чем.

Задав для отмазки с десяток дурацких вопросов, эти гнусные твари прицепились к дяде Жерару, потребовав предъявить разрешение на охотничье ружье. Папа хотел вспылить, но француз удержал его, выведя обоих прохиндеев в коридор для продолжения переговоров.

– Еще один такой визит, и я останусь на мели, - сообщил Жорик по возвращении, когда блюстители закона убрались восвояси.
– Давайте-ка, ребятки, сматывать удочки.

– Я боялся, они упекут тебя в тюрьму.

– Им незачем было меня арестовывать, они хотели меня разоружить...