Чтение онлайн

— А вы прекрасно говорите по-русски, мистер Шварц. Мне кажется, что такому привлекательному молодому человеку, как вы, без труда найдется приятная женская компания в Москве даже во время столь кратких визитов.

Королев знал, что происходит в гостинице «Метрополь». Толпы русских девушек приходили сюда, охотясь за иностранцами, и бросались им на шею в надежде уехать в поисках другой жизни в такой далекий и заманчивый город, как Нью-Йорк. Они не думали о том, что там их мечты о прекрасном будущем будут разрушены тяжелыми реалиями капиталистического быта.

Шварц нахмурился.

— Вынужден вас разочаровать, капитан. Здесь я полностью посвящаю себя работе. И все-таки хотелось бы узнать, почему вы решили, что я был знаком с этой девушкой?

— Так предположил один из моих коллег. Он также сообщил мне, что вы можете рассказать кое-что об экспорте драгоценных предметов и антиквариата, среди которых попадаются и церковные реликвии. Например, иконы.

Королев внимательно наблюдал за реакцией Шварца, но тот ничем себя не выдал, лишь бросил красноречивый взгляд на свои наручные часы.

— Боюсь, что я ничем не смогу вам помочь, капитан. Я бы с удовольствием рассказал об экспорте предметов искусства, но вынужден извиниться. У меня назначена встреча в пять часов в гостинице «Москва». Но мы можем встретиться в другое время.

Он вежливо улыбнулся и посмотрел на свое пальто и портфель.

— Конечно. Как я уже сказал, это приватная беседа. Я не смею вас задерживать.

— Я действительно хотел бы вам помочь. — Шварц задумчиво посмотрел на Королева, словно обдумывая, как поступить. — Послушайте, а вы не хотите пройтись со мной? Вы расскажете побольше о расследовании, и, возможно, какие-то детали помогут мне что-нибудь вспомнить. А я, в свою очередь, расскажу вам об антикварном бизнесе.

Они шли по Театральной площади, когда Шварц спросил:

— Так как она умерла, эта неизвестная девушка?

— Очень тяжело. Вы уверены, что хотите услышать подробности?

Шварц утвердительно кивнул.

— Да, пожалуйста, расскажите. Если это, конечно, не секрет.

— Ее пытали. По-настоящему пытали. Ей нанесли ужасные увечья. Некоторые части тела были отрезаны. Кроме того, при пытках, очевидно, применяли какой-то электроинструмент.

Шварц замедлил шаг и остановился. Он осторожно поставил портфель на землю, спрятал руки в карманы и, погруженный в мысли, какое-то время отрешенно смотрел в сторону Большого театра.

— Вам известно, кто это сделал?

Было видно, что Шварца искренне интересует этот вопрос, поэтому Королев решился подтолкнуть его к откровенному разговору.

— Мы на ранней стадии расследования, и пока мало что удалось узнать. Если так пойдет и дальше, убийце, скорее всего, удастся уйти от наказания. У нас нет серьезных зацепок и версий.

Шварц задумался.

— Сегодня в Москве очень холодно, — сказал Королев после долгой паузы. Теперь он был абсолютно уверен, что Шварц знал убитую девушку.

— Да. По правде говоря, я приехал неподготовленным. Я решил, что в этом году не попаду в зиму, но она пришла неожиданно рано.

Шварц внимательно посмотрел на Королева, и тот отвел глаза в сторону, чтобы не выдать своих подозрений.

— Вам наверняка известно, что я американский гражданин.

— Да, конечно, — удивленно сказал Королев.

— Я приезжаю сюда дважды в год, чтобы покупать у советского государства предметы исторической и художественной ценности. Вам ведь известно об этом?

— Да. Просто, кроме государства, вам их никто не продаст.

В ответ на это Шварц улыбнулся.

— Наверное, вы правы. Во всяком случае, я плачу в твердой валюте. И очень большие суммы. Я сотрудничаю с Комиссариатом внутренних дел. Ваша милиция ведь тоже относится к этому ведомству?

— Совершенно верно.

— Что ж, думаю, я знаю, кто эта девушка. И назову вам ее имя здесь, пока мы на улице, без свидетелей и прослушки. Но запомните, что я буду отрицать все, если вы попросите подтвердить эту информацию официально. Иными словами, я хочу знать, могу ли рассчитывать на конфиденциальность. Конечно, я могу сделать один телефонный звонок, и вам прикажут больше меня не беспокоить, но я действительно хочу помочь. Если речь о той девушке, на которую я думаю, я готов содействовать следствию. Она была прекрасным человеком. Хотя я не был хорошо с ней знаком, но она точно не заслужила такой смерти, как вы описали. Что скажете?

Королев согласно кивнул.

— Расскажите, пожалуйста, что вам известно, мистер Шварц. Не для протокола. Я не буду заносить это в дело.

Он протянул руку, чтобы скрепить договор рукопожатием. Шварц пожал ее.

— Во-первых, зовите меня просто Джеком.

Королев кивнул, хотя и подумал, что это будет чересчур фамильярно, учитывая, что они видят друг друга впервые. Однако, похоже, правила приличия в Америке отличались от советских. Похоже, капиталисты не особенно заботились о благовоспитанности и хороших манерах. Им было далеко до культурного уровня советских граждан.

— Как скажете, Джек. Тогда и вы зовите меня просто Алексеем.

Собственные слова показались капитану странными, но в сложившейся ситуации следовало принимать предложенные правила. Американец взглянул на часы, и Королеву показалось, что он передумал. Но Шварц вопросительно посмотрел на него, обреченно вздохнул и сказал:

— Я думаю, что девушку звали Нэнси Долан. Она американка.

— Нэнси Долан? — удивленно переспросил Королев. Он видел документы Мэри Смитсон, и лицо на фотографии было явно похожим на лицо убитой.

— Да, Нэнси Долан. Во всяком случае, именно так она представилась, когда я виделся с ней последний раз. Смотрите, как это работает. Во время визитов сюда я представляю разных клиентов — это могут быть галереи, музеи, отдельные коллекционеры. Но есть и другая категория клиентов. Ваши люди знают, что на них я тоже работаю. А этим моим клиентам известно, у кого я покупаю. Но обе стороны, мягко говоря, не хотят афишировать подобное сотрудничество.

— Простите, но я, похоже, не совсем понимаю, о чем вы говорите.

— Я представляю интересы эмигрантов, бывших дворян, а также работаю на православную церковь. Вы ведь на это намекали, когда сказали об иконах? — Королев кивнул, хотя, откровенно говоря, для него сказанное американцем стало открытием. — Иногда клиенты отправляют меня сюда разыскивать конкретный предмет, потому что знают, что он находится здесь. Фамильные драгоценности, картины, дорогие украшения… Советская власть готова их продать, если знает, что покупатель заплатит много и будет хранить сделку в секрете. С церковью все обстоит немного по-другому. Они ищут предметы религиозной значимости: иконы, реликвии, книги, церковную утварь. Я сообщаю им, что есть у вашей власти, а они мне дают соответствующие инструкции. Но церковники редко отправляют меня за чем-то конкретным. Вы понимаете?