Чтение онлайн

Темноту церкви пронизывали слабые лучи света из маленьких витражных окошек. Тусклый свет оттенял отдельные лики и серебряные одеяния святых на купольных фресках с изображением библейских сцен. Сердце Королева сжалось при виде партийных лозунгов, беспардонно нанесенных прямо поверх фресок и мозаики. «Неужели молодым комсомольским неучам нечем заняться, кроме как тратить время на бессмысленное мелкое хулиганство?» — думал Королев, следуя за Поповым вглубь церкви. Даже иконостас — перегородка, отделяющая алтарь от остальной части церкви, — теперь был увешан плакатами. Так в стране утверждалась власть Советов. Королев тайком изобразил в кармане знак креста. Товарищ Сталин наверняка нашел бы, что сказать, если бы увидел, какую «активную» деятельность развели здесь эти комсомольские щенки.

— Она тут, — сказал генерал, бесцеремонно проходя через центральную дверь иконостаса в ризницу, откуда свет падал в темный неф.

Несколько мгновений Королев колебался, а затем направился к дьяконской двери, которая находилась сбоку от центрального входа в алтарь. Дверь в центре иконостаса называлась царскими вратами, и через них входить в алтарь могли только священники. «Пусть даже последние десять лет священники сюда не входили, все же будет спокойнее, если соблюсти правила», — решил для себя Королев.

Еще не видя убитой девушки, он по запаху понял, что с ней сотворили нечто ужасное. Несмотря на годы армейской службы — а может, именно после них, — он терпеть не мог запаха крови. Также он не переносил вида этой темно-красной вязкой жидкости, а тут весь мрамор был залит ею. Со стен куда-то вдаль смотрели спокойные лики святых — они словно не замечали, что здесь произошло. По всему было видно, что девушка умирала в муках. Королев с трудом подавил приступ рвоты и почувствовал, как ногти сжавшихся в кулак пальцев впиваются в ладонь. Тело было ужасно изуродовано. Королев снова и снова боролся с позывами тошноты. Если продержаться еще секунд десять, будет легче. Первая минута всегда самая тяжелая. Он подошел ближе и взглянул на лицо жертвы. А она, наверное, была симпатичная… Только дьявол мог сотворить подобное. На другой стороне алтаря недовольно сопел Попов.

— Надо же было сделать такое в церкви! — услышал его голос Королев и бросил на генерала удивленный взгляд. Две неосторожно оброненные фразы за день указывали на то, что Попов либо полностью доверял Королеву, либо устал от жизни и потерял бдительность.

Выбранное место действительно только подчеркивало жестокость преступления. Королев подошел ближе к телу, стараясь не измазаться в крови и не наступить на оставшиеся в ней следы, которые могут стать ниточкой к личности убийцы. Девушка лежала на спине, руки раскинуты под прямым углом к тому, что осталось от ее груди. В местах, где тело не было искромсано или измазано кровью, неестественно белела нежная кожа, как будто ее хозяйка при жизни совсем не бывала на солнце. Наверное, это из-за света дуговой лампы. Ноги девушки были слегка разведены, и Королев увидел следы ожогов на лобке. Вернее, там было сплошное обожженное месиво. Он принялся за работу, и тошнота постепенно стала отступать. Что за сумасшедший мог это сделать? Он посмотрел на генерала, который все качал головой и, похоже, с трудом верил, что подобное возможно, и кивком указал на сморщенное ухо и глаз, которые лежали отдельно в лужах крови. Выражение мертвого глаза было умиротворенным, как и у апостолов на куполе церкви. Лишь через несколько мгновений Королев заметил последний штрих садистской работы преступника — вырванный язык.

— Думаю, она была жива, когда он все это вытворял, — сказал Королев, — иначе крови было бы намного меньше. Кто приедет из института?

— Честнова, — ответил Попов, снова сосредоточившись на своей трубке. — Ты видел эти отметины? — И он указал на низ живота девушки. Обуглившиеся раны были непонятного происхождения. Такие же преступник оставил и на груди жертвы.

— Думаю, это током. А вы как думаете? Ее однозначно пытали. Надеюсь, доктор Честнова сможет составить хронологию нанесения увечий, и если окажется, что он сначала вырезал язык, значит, ему нужна была не информация, а развлечения. Он полный урод, товарищ генерал.

Попов снова повернулся к девушке и тяжело вздохнул. Его рука сжимала курительную трубку так, что пальцы побелели. Он еще раз обвел глазами изуродованное тело и с искаженным лицом сказал:

— Послушай меня, Алексей. Послушай хорошо, что я скажу тебе. Никакого отдыха, пока не поймаешь этого зверя! Ты понял? А если разобьешь несколько яиц, пока будешь готовить этот омлет, — что ж, это даже к лучшему. Даю тебе карт-бланш. Семенов будет тебе помогать. Пусть поучится. Он неглупый парень. Ты только найди этого урода! А когда найдешь — приведи ко мне.

Вернувшись к себе в кабинет на Петровке, Королев первым делом позвонил на Лубянку Грегорину. Он хотел попросить полковника перенести лекцию, но тот не дал Королеву договорить и перебил его вопросом:

— Товарищ Королев, я правильно понимаю, что вы ведете дело по убийству на улице Разина?

— Так точно, товарищ полковник, — ответил Королев, удивляясь, откуда Грегорин знает об убийстве.

— Мне только что сообщил об этом коллега. Шокирующее преступление! Я рад, что товарищ Попов выбрал именно вас для расследования этого дела. Похоже, в столице появился опасный сумасшедший. Если органы государственной безопасности могут чем-то помочь — дайте мне знать, я подключусь.

— Благодарю вас, товарищ полковник. Я как раз звоню, чтобы попросить перенести завтрашнюю лекцию. На пару деньков.

— Я понимаю, товарищ Королев, что вы хотите как можно скорее поймать убийцу. Это похвально. Но мы все должны помнить, что в эти сложные времена безопасность государства превыше всего. Вокруг много врагов, как внешних, так и внутренних, и молодые товарищи, которым вы будете завтра читать лекцию, окажутся на передовой борьбы с этими врагами. Товарищ Попов поймет, если завтра вы уделите нам пару часов.

Королев хотел было возразить, но понял, что это бесполезно.

— Конечно, товарищ полковник. Но в нынешних обстоятельствах вы не будете возражать, если я сокращу лекцию до одного часа?

На том конце трубки повисла пауза. Королев начал нервно постукивать карандашом по столу, и Ясимов, который присутствовал в этот момент в кабинете, недовольно покачал головой. Наконец Грегорин жестким голосом ответил:

— Думаю, часа будет достаточно, если вы будете кратки. В конце концов, это не предусмотрено программой обучения. Ваша лекция станет хорошим подспорьем и даст курсантам дополнительные знания о работе милиции. Да, часа будет достаточно. Значит, завтра утром в девять. Я тоже буду.

— Спасибо, товарищ полковник, — сказал Королев, опять постукивая карандашом о стол. — На самом деле мне понадобится помощь службы государственной безопасности. Ваш коллега сказал, что жертву пытали?

Услышав эти слова, Ясимов ошарашенно поднял голову и удивленно посмотрел на Королева. Тот отвернулся от потрясенного коллеги и ждал ответа полковника. Голос Грегорина звучал настороженно:

— Да, он сказал, что тело было изуродовано. Вы говорите, ее пытали? Бедная женщина! Остается лишь надеяться, что вы поймаете преступника очень скоро. Похоже, это настоящий сумасшедший.

— Да уж, товарищ полковник. Картина там была не для слабонервных. Он пытал ее электрическим током. Такого я раньше не встречал, поэтому хотел узнать: не приходилось ли КГБ сталкиваться с подобным методом?

Вопрос повис в воздухе. Королев, даже не глядя на Ясимова, чувствовал, что тот побелел как простыня. После долгой паузы Грегорин вздохнул и ответил:

— Товарищ Королев, вам прекрасно известно, что применение пыток на допросах запрещено советским уголовным кодексом. Вы хотите сказать, что работники НКВД нарушают закон?