Чтение онлайн

Мне стыдно, что я соврала, ведь ребенка потеряла другая клиентка. Когда она поделилась со мной своим горем, у меня чуть сердце не разорвалось. Изо всех сил сдерживая слезы, я слушала ее рассказ о той минуте, когда доктор объявил, что у ребенка не прослушивается сердцебиение. За этим последовали искусственные роды, и ей приходилось тужиться, выталкивая на свет мертвого малыша, а поддержать ее тогда могла только мать. Муж в то время был занят на службе. Ей казалось, что это она виновата в смерти ребенка. Я тысячу раз пыталась ее разубедить…

Моя ложь производит на Джоша нужный эффект. Он пропускает меня и спрашивает, помочь ли чем-то перед уходом. Я говорю, что помощь не нужна – только переоденусь и сразу еду.

Из ванной комнаты я прихожу в спальню и закрываю за собой дверь. Беру из шкафа медицинские брюки с кофтой и, положив их на кровать, достаю из кармана телефон. Делаю глубокий вдох, задерживаю дыхание, набираясь смелости взглянуть на экран. Интересно, что меня там ждет? Очередные ужасные угрозы? Сердце выпрыгивает из груди, колени трясутся.

Все. Смотрю.

Два новых сообщения.

Первое:

Воды отошли. Схватки каждые пять минут.

И следом за ним второе:

Едем в больницу. М.

Я с радостью выдыхаю. Сообщения отправил муж клиентки с ее телефона. Ноги от облегчения подкашиваются, я невольно оседаю на край кровати и начинаю старательно дышать. Медленно и глубоко вдыхаю, максимально задерживаю дыхание и наконец выдыхаю, сбрасывая с себя напряжение.

Однако засиживаться некогда, дела у моей клиентки продвигаются довольно быстро. Пора ехать.

Наши дни

Если честно, я думал, тебя никогда не найдут. Давно уже свыкся с этой мыслью. А если совсем честно, то мне даже немного жаль, что ты нашлась, потому что мы с папой прекрасно жили и без тебя. Ему и так понадобилось немало времени, чтобы смириться с твоим исчезновением. А сейчас ты вернулась и сыплешь ему соль на старую рану, заставляешь заново страдать по маме, будто она умерла только вчера…

Пока папины страдания по тебе наконец более или менее не утихли, он не слишком-то уделял мне внимание. А теперь ты опять дома, и на все остальное ему снова плевать.

Нет, я не говорю, что не думал о тебе. Когда ты пропала, я думал о тебе довольно часто, хотя за всю жизнь, наоборот, только и помнил, что твое отсутствие. Я понимал, что у меня есть старшая сестра, но рядом-то ее не было. А еще понимал, что из-за тебя всегда буду для папы на втором месте.

У нас в доме есть твоя комната. Там все розовое, и заходить мне туда нельзя – чего доброго, что-нибудь испорчу. Для меня это запретная зона, а для папы – священное неприкосновенное место, хотя на деле это просто старая пыльная комната.

Из-за тебя в школе считают, что с головой у меня не в порядке. По идее, все должны быть со мной ласковыми, ведь у меня умерла мама и пропала сестра. Только вот происходит все с точностью до наоборот. Меня держат за чудика.

Я не помню, каково это – иметь сестру. Поэтому не могу грустить о том, что у меня ее не было. Я хотел тебя вспомнить, правда. Очень старался вспомнить… Увы, детская память штука странная. Я уйму часов убил на чтение про сознательную и бессознательную память. Почему, например, не получается вспомнить, как мы с тобой играли в детстве или как мама пела колыбельную, зато от запаха бекона всегда будто стрелой пронзает?

Папа рассказывал, что ты часто качала меня на качелях у нас во дворе. Они, кстати, до сих пор там. Это не то чтобы качели – просто доска, привязанная к ветке двумя толстыми веревками. Ты, наверное, забыла, но когда мне было три, а тебе пять, ты так сильно меня раскачала, что я свалился лицом вниз. Я и сам забыл. Однако папа столько раз повторял эту историю, что мне стало казаться, будто я и правда все помню. Словно сам себя убедил, что припоминаю чувство, как отпускаю веревки и лечу вниз. У меня даже шрам над бровью остался. Шрам остался, а воспоминания – нет. И нельзя эти воспоминания назвать ложными, ведь на самом деле все так и было, просто они ложные для меня. В этом вся разница.

Зачем я это рассказываю? Тебе, наверное, все равно.

В моменты, когда мне хотелось почувствовать, что ты рядом, я гуглил твое имя. Да-да, в интернете о тебе полно статей. В основном про события накануне твоего исчезновения, про поиски, про то, что случилось с мамой, и про места, где тебя, возможно, видели. Правда, ни в одном из них тебя не оказалось. Одна тетка, например, уверяла, что видела тебя в блинной «Айхоп» в Джексонвилле, прямо напротив своей работы – салона, где торгуют подержанными тачками. Папа в тот же вечер купил билет и, бросив меня, улетел во Флориду. Разумеется, не нашел… Меньше чем через год какой-то мужик заявил, что ты бродила по супермаркету в Редвуд-Сити, в Калифорнии, а позже один дальнобойщик клялся, что видел тебя на «Крупнейшей в мире стоянке для грузовиков» в Айове. Папа всегда тут же срывался с места – и каждый раз возвращался один и глубоко подавленный.

Видишь ли, за информацию о тебе объявили вознаграждение. А люди на что только не пойдут ради денег, даже на вранье…

По интернету, кстати, поползли конспирологические теории. Моя любимая – из статьи, в которой клянутся, что девочка на заднем плане черно-белой фотографии с парада в честь Дня благодарения – это ты. Теперь это фото гуляет по всему интернету. Кто бы ни была та девочка, полиции так и не удалось выяснить, кто же она. Тем не менее люди наклепали кучу сайтов, посвященных этой самой фотке, например сайт под названием «Найти Дилайлу», который создал какой-то ненормальный в надежде тебя отыскать и срубить бабки.

За все эти годы вознаграждение выросло до десяти кусков. Женщина, которая тебя нашла, сорвала настоящий джекпот.

Только вот каким бы всевидящим ни казался интернет, кое-чего он все-таки не знает – девочка, которая вернулась, вовсе не та же, что когда-то пропала.

Одиннадцать лет назад Май

Полиция приезжает, когда Беа уже лежит в постели, – спустя целый час после звонка. Конечно, с такой погодой работы всем прибавилось. Полиция и «Скорая» только и делают, что спасают людей с затопленных дорог и из домов.

Полицейский автомобиль подъезжает без сирен и мигалок, почти незаметно заруливает на темную улицу и паркуется на обочине возле дома Джоша и Мередит.

Когда Джош заявил об исчезновении Мередит и Дилайлы, ему сказали, что патрульные выехали, и он сразу засобирался домой, чтобы успеть уложить Лео спать. Уже на выходе, уставший и весь перемазанный шоколадом, Лео спросил:

– А мама скоро придет?

Я накидываю на плечи одеяло и босиком выхожу на крытую веранду. Не хочу, чтобы меня заметили, поэтому решаю не включать свет, пусть от этого и неспокойно. Попробуй-ка не испугаться после всего, что вокруг происходит. Как знать, маньяк ли это выслеживает женщин в нашем районе, или же случаи с Шелби и Мередит никак не связаны между собой. Стоя на сыром крыльце, я вжимаюсь в угол веранды, чтобы никто не смог подкрасться ко мне со спины. Дождь потерял свою силу и теперь просто моросит. Я стою в темноте и пытаюсь разглядеть улицу сквозь загораживающие обзор деревья. К дому Джоша подходят двое полицейских, и, чтобы не разбудить Лео, он открывает дверь еще до того, как они постучат.