Чтение онлайн

— Здесь мы, лейтенант, здесь. Не кричи так, а то горло заболит. — раздался из тумана голос Левченко. — Подползай к нам, командир, мы сзади тебя сидим. Да свою шинельку не забудь, а то на дворе не май месяц.

Андрей, подхватив свою шинель, которой укрывался и автомат, пополз на коленях на голос Левченко. А вот и сам Левченко. Возле него, со всех сторон, прижавшись друг к другу, лежали и сидели бойцы его взвода. Все были одеты в шинели, на головах пилотки с отвернутыми краями, натянутыми на уши. Недалеко от Тишко, примостился Ганс Штольке в немецкой шинели.

— Давайте, товарищ лейтенант, к нам. Вместе, теплее. Хотите водички испить? — протянул ему флягу с водой один из бойцов.

— Спасибо. Действительно что-то в горле пересохло. Состояние такое, как будто после большого перепоя. — сделав несколько больших глотков из фляги, Григоров обратился к Левченко. — А где девушка? И вообще, что случилось, я ничего пока не понимаю?

— За Оксанку не беспокойся, лейтенант. Вон она, между бойцами спит. Плохо ей было, сознание потеряла. Мы ее из железного ящика и вытащили. Это наш немец расстарался. Молодец, Ганс, сам погибай, а переводчика выручай! — проговорил Левченко. Услышав свое имя, Штольке закивал головой и улыбнулся. Затем, взяв флягу и сделав несколько небольших глотков, старший сержант продолжил. — Сами ничего не понимаем, лейтенант. Ночью все гремело, светилось, озеро, будто на дыбы встало. Землетрясение настоящее. Потом все отключились. Я сам очнулся как после дикой пьянки. Вот сейчас сидим и ждем, что будет дальше. Но мы здесь не одни. Кругом, наши. Подходил начальник связи, старший лейтенант Дулевич, передал приказ комполка: всем сидеть на месте, пока туман не сойдет. Так что, ждем. Но, предчувствия у меня нехорошие. Что-то плохое произошло.

Андрей прислушался. Откуда-то из тумана, раздавались голоса других красноармейцев, где-то был слышен детский плач и рыдала женщина. Немного в стороне, испуганно ржали лошади и тоскливо мычали коровы. Вдруг из белой пелены, к ним выбежала небольшая рыжая собачонка, с короткой шерсткой и таким же коротким хвостиком. Сначала, испугавшись, она отпрыгнула в сторону, но потом подошла и села в ногах у Левченко.

— Ну, Григорий Васильевич, ты как тот Ной из ковчега, к тебе всякая животинка за спасением тянется. — пошутил кто-то из бойцов.

— Это я с виду такой грозный, а так добрый в душе. — шутливо произнес в ответ старший сержант. — Но в душу мне не плюй, а то обижусь. Тогда тебе плохо будет.

— Товарищ старший сержант. А это кобелек! Давайте его к себе возьмем и Ноем назовем, а? — предложил один из молодых красноармейцев.

Левченко нагнулся к собачонке и почесал за ухом. Пес, как будто бы ждал такой ласки, он вывернул голову и лизнул руку человека.

— Ну, если товарищ лейтенант не возражает, тогда зачисляем Ноя в штат нашей батареи. Будет нас охранять. Правда, Ной? — в шутку обратился к собаке Левченко. Пес, словно поняв его, радостно тявкнул.

— Как же я могу возражать против таких просьб. — усмехнулся Григоров и также погладил собаку. Кто-то из бойцов протянул песику сухарик и тот моментально исчез в собачьей пасти. Видно было, что пес давно не ел. Теперь каждый старался приласкать или чем-то угостить понравившегося всем веселого песика, радостно повизгивавшего и отвечающего на любую ласку людей. Похоже, что раньше он был домашним и любил человеческое окружение.

Так занятые собакой, люди Григорова не заметили, как пролетело время и туман начал рассеиваться.

К ним подбежал красноармеец и передал приказ Климовича всем командирам срочно прибыть к нему.

— Григорий Васильевич, проверьте людей и орудия. Пусть Ганс бронетранспортер осмотрит. Да, и пошлите человека к Емельянову, как там у них. Я скоро буду. — дал распоряжение Андрей и одев шинель, направился к центру лагеря.

Когда возле подводы командира полка собрался весь командный состав, Климович объявил:

— Тяжелая ночь досталась нам, товарищи командиры. Никто ничего толком не знает. Я думаю, что мы оказались в центре непонятного пока, природного явления, похожего на землетрясение. К несчастью, у нас уже есть потери. Погибли несколько красноармейцев и гражданских лиц. Животным тоже досталось. Кроме того, резко изменилась погода, что негативным образом повлияло на здоровье. Поэтому, приказываю. Начальнику штаба совместно с командирами подразделений составить полный список личного состава, даже если человек не из нашего полка, включить в него всех военнослужащих. Также переписать всех гражданских, от старых до малых, мужчин, женщин и детей. Мы должны точно знать, сколько у нас людей или ртов, если хотите так и понимайте. Запас продуктов у нас небольшой, а когда мы сможем его пополнить, один бог знает. Кроме того, Игорь Саввич, совместно с начальником склада возьмите на учет всех лошадей, независимо от того, чьи они, а также другую живность. Их надо тоже чем-то кормить. Старший лейтенант Дулевич. Сергей Олегович, попытайтесь установить радиосвязь со штабом дивизии или какой-либо другой частью наших войск. Организуйте прослушивание эфира. У Григорова, я слышал, переводчица есть, подключите и ее. Если есть немцы в эфире, пускай она послушает. Коваленко совместно с Григоровым, проверить исправность техники, орудий и минометов, а также личного оружия. Пересчитайте весь боезапас, в том числе и тот, что есть на складе. Бажин и Попов. На вас возлагается ответственность по охране лагеря и разведке прилегающей территории. Выставьте секреты вокруг лагеря и создайте усиленную дежурную группу. Жидков. У вас другая задача. Моральное состояние людей. Не вздумайте кого-то пугать. Спокойно и тактично объясняйте людям, что командование контролирует ситуацию и примет верное решение. Организуйте с начальником склада всем прием пищи и теплую одежду. Уважаемый Никита Савельевич, прошу вас выдать все ваши запасы теплой одежды и одеял, все, что можно сейчас одеть людям. Мы выпишем Вам все необходимые документы. Похороните погибших. Я здесь видел священника, привлеките и его тоже.

— Товарищ подполковник, — возмутился Жидков. — Как это вы себе представляете? Мы, коммунисты и комсомольцы, будем совершать чуждый нам поповский обряд! Это антисоветчиной попахивает. Вы слишком много на себя берете! Вот и товарищ Синяков может доложить куда следует. Без попа, что без соли, получается?

Все стоявшие рядом увидели, как у Климовича сжались кулаки и желваками заходились скулы, но это была секундная вспышка гнева.

Командир взял себя в руки и спокойно произнес:

— Уважаемый товарищ политрук. Никакой антисоветчины здесь нет. Не все погибшие были коммунистами и комсомольцами. Многие из живых, православные и еще не утратили веру в бога. Это первое. Второе. Что случилось и где мы сейчас находимся, никто толком не знает. Когда люди увидят, что власть, то есть мы с вами, объединились с церковью, то поверят нам и пойдут за нами. Нам здесь не нужен стихийный бунт. И последнее. Пока здесь я командир полка, а полк еще существует, то вы все обязаны исполнять мои приказы. Я за все несу ответственность. Перед партией и лично товарищем Сталиным. Вам ясно?

— Так точно, товарищ подполковник, ясно. — ответил Жидков, при этом кинул взгляд в сторону особиста Синякова, но не почувствовав с его стороны поддержки, опустил голову.

— Если всем всё ясно, выполняйте приказание. — закончил Климович. Когда все разошлись, он подозвал красноармейца, своего ординарца, постоянно дежурившего возле него. — Ваня, позови-ка мне санитара, пускай перевязку сделает, а то опять нога кровоточит.

При подчиненных Климович держал себя спокойно и невозмутимо. Люди должны видеть уверенность своего командира, верить в его знание обстановки и умение руководить в любой ситуации. Если не будет веры в командира, начнется хаос, а это смерть для всех. Это было на людях, но сейчас, когда он остался один, Алексей становился простым человеком, подвластным сомнениям и тревогам, даже страху. Нет. Страхом не за себя, а за тех людей, которые доверили ему самое дорогое, что у них есть, свою жизнь. Справится ли он, сможет ли оправдать их доверие? К душевным переживаниям добавилась еще и физическая боль. Контузия и раненная нога. Он помнил только то, что рядом разорвался снаряд, пущенный из немецкого танка. Дальше была темнота и тишина. Когда очнулся, то увидел, что осколок разорвал галифе и разрезал мышцы левого бедра, не зацепив кость. Мышцы расходились, их необходимо было сшить, но это мог сделать только квалифицированный врач. Оставшиеся в распоряжении Климовича санитары этого не умели. Нога сочилась кровью. Приходилось накладывать жгут и периодически делать перевязку. От потери крови, кружилась голова и не было сил. "И за что мне такое наказание господь придумал? Я ведь простой человек, а не герой. Что теперь делать, как быть дальше?" — думал Алексей.

После перевязки к командиру подошел Бондарев.

— Разрешите доложить, Алексей Аркадьевич. Составили список всех военнослужащих. Вместе с командирами всего сто сорок семь человек. Из них, двадцать четыре раненных, четверо тяжелых, могут до следующего утра не дожить. За ночь погибло трое красноармейцев и четверо гражданских, из них одна женщина и ребенок. Привалило деревьями и животные побили. Гражданских — шестьдесят один человек. Двадцать один ребенок, двадцать девять женщин, из них одна беременная и одиннадцать мужчин. Всего двести восемь человек. Три десятка лошадей, четыре коровы с тремя телятами и один бычок. Три козы. И даже с козлом. — усмехнулся Бондарев. — Зачем было козла тянуть, не понятно. У его хозяина спросил, да тот сам толком не знает. Говорит, что привык к нему, жалко бросить немцам. С десяток кур есть с одним петухом. У одного хозяина на подводе даже трое поросят имеется. Ну, собак я и не считал. Их штук пять или шесть здесь бегает. Ночью погибли две лошади и корова, ноги переломали и хребет. Пришлось дорезать на мясо. Начальник склада доложил, что на такое количество людей продуктов хватит максимум дней на восемь-десять, если экономить, конечно. Животных, кроме подножного корма, кормить нечем. Но, травы пока хватает. Оружие и боеприпасы еще пересчитывают. С этим проблем нет. Есть наше и немецкое, что Попов захватил. Хватит на всех с лихвой. Пять ящиков с гранатами. Даже снаряды к нашим пушкам и мины на складе нашлись. Есть четыре ящика с взрывчаткой. Но взрывателей почему-то нет. Также на складе есть около двух с половиной тонн бензина и бочка с машинным маслом. Несколько бухт телефонного кабеля и четыре телефонных аппарата, запасные батареи к радиостанциям. Нашли несколько ящиков с гвоздями и железными скобами. Запас одеял раздали весь. Немного шинелей и другой формы осталось. Раздетых, нет. Каски и противогазы имеются. Амуниция разная. Нашли немного медикаментов. Но наши санитары, кроме как повязки накладывать, толком мало что умеют. Сейчас бойцы копают могилы для погибших. Священник согласился участвовать в похоронах. Тут дедок один хочет с вами пообщаться. Говорит, что учитель он. Кстати, хозяин козла.

— Да. Надо мне с ним пообщаться. Может, разъяснит нам, что произошло. Жизненный опыт как-никак.

К командирам подбежал запыхавшийся сержант:

— Разрешите доложить, товарищ подполковник. Сержант Котов. Беда у нас…

— Что за беда? Ты можешь яснее выражаться? — встревожился Климович.

— Вода пропала…

— Как пропала? Озеро ведь рядом глубокое! — воскликнул Бондарев.

— Извините, меня, товарищи командиры, не так доложил. Озеро мелеть начало, вода из него куда-то уходит. Я бойцов послал за водой для кухни, да и умыться. А вода от берега ушла, одно дно осталось. Мне как доложили, то мы сразу же дальше прошли. Теперь край воды в метрах двадцати от бывшего берега. Что делать-то будем…