Чтение онлайн

Размышление над происшедшими преобразованиями позволило Гейзенбергу выдвинуть принцип ненаглядности, который содержит в себе следующие утверждения:

Невозможно представить релятивистские и квантовые явления в чувственно воспринимаемых образах. Развитие физики идет таким образом, что для объяснения наглядных явлений привлекаются ненаглядные представления. Прогресс физики возможен лишь на пути более полного отказа, от наглядных представлений. Резюмируя проведенный обзор этапов развития проблемы эвидентности, можно сформулировать положения, в обобщенной форме раскрывающие принцип эвидентности применительно к задачам изучения психической реальности. В соответствии с этим принципом необходимым инструментом изучения психической реальности является человек. Обнаружение психической реальности невозможно вне обращения к опыту человека. Критерием существования исходных форм психического выступают свидетельства самого субъекта психической реальности. При этом такого рода свидетельства обозначаются либо как локализованные в пространстве, либо носят внепространственный характер. В первом случае они принимают экстраспективные, интерсубъективные формы, во втором - интроспективные, интрасубъективные формы. Это не означает, конечно, что тем самым как бы ставится под сомнение существование иных форм (типов) реальности и иных способов обнаружения психической реальности. Это не означает также, что все свидетельства субъекта психической реальности признаются безусловно достоверными. Принцип эвидентности указывает лишь на возможность (и необходимость) структурирования самой психической реальности на основе определенным образом заданных критериев и предусматривает существование двух типов такого рода критериев, соответствующих двум типам познавательных установок: экстраспективной и интроспективной.

Характеристические признаки психологического знания . Ведущая особенность психологического знания состоит в том, что оно возникает как результат осознания свойств сознания. В психологическом знании явственно обнаруживается то, что оно есть единство процессов объективации и субъективации, результат субъективации (осмысления) предварительно объективированных продуктов познавательной активности. Субъект психологического познания призван к тому, чтобы изыскивать средства и методы объективации продуктов субъективной активности, открывающих возможность доказательного интерсубъективного знания. Психология есть объективное знание о субъективной реальности.

Специфика психологического знания рельефно обнаруживается при рассмотрении его в аспектах категорий истинности и осмысленности. Истинному знанию соответствует состояние когнитивного консонанса субъекта, согласованности, взаимодополнительности конституирующих его компонентов, а ложному знанию - (по крайней мере, имплицитно) состояние когнитивного диссонанса. Истина всегда осознанна, а ложь бывает как осознанной, так и непреднамеренной. Мы расцениваем нечто сказанное как истину лишь тогда, когда это происходит не случайно (не в результате простого совпадения сказанного с действительным положением дел), а преднамеренно. Вот, например, предложения, казалось бы, говорящие об обратном: "Я вдруг понял, что говорю правду", "Он сказал правду, сам того не подозревая". Первое высказывание означает, что я сказал нечто, но понял, что сказанное истинно, лишь в результате осознания этого. Здесь разделяются две стадии. Сначала я выполняю некое речевое действие, а затем по ходу его выполнения у меня возникает осознание его истинности, понимание того, что я говорю правду. Во втором случае высказывание свидетельствует о том, что правда как правда существует лишь для того (реципиента), который способен сознавать это. Для самого говорящего сказанное такого статуса может и не иметь.

В этой связи следует отметить, что личностные опросники, широко используемые в настоящее время в исследовательской и консультационной практике, включают в свой состав так называемые шкалы искренности (правдивости)/лживости для оценки (коррекции) состояния респондента, его отношения к обследованию. Очевидно, что на вопросы типа "Случалось ли Вам говорить неправду?", "Бывало ли, что Вы пользовались шпаргалками во время экзамена?", "Случалось ли, что Вы не оплачивали поездку в городском транспорте?", "Смеетесь ли Вы неприличным шуткам?" респонденты могут отвечать, руководствуясь мотивами социальной желательности, ориентируясь прежде всего на то, какими бы им хотелось быть, какими они хотели бы предстать в глазах окружающих, а не на то, каковы они есть "на самом деле" со своими слабостями и недостатками. Специфика психологического знания, конечно, не в том, что оно может или не может быть истинным или ложным, а в том, каковы процедуры его верификации. В данном случае верификация предполагает соотнесение типичного, наиболее вероятного поведения со сформировавшимися у субъекта представлениями о должном, социально одобряемом поведении.

Знание истинно, если образ объекта в сознании субъекта соответствует (тождествен) самому этому объекту. Применительно к психологическому знанию проблема сразу же обостряется, поскольку объект психологического знания также часто существует лишь в самом сознании. Что же в данном случае означают понятия соответствия и тождества. Практически во всех толковых словарях современного русского языка слово "истина" определяется так, что в толковании оказываются рядоположенными две идеи: (1) истина, - это то, что существует в самой действительности, и (2) истина - это то, что соответствует действительности. В первом случае истина - это то, о чем сказано, что осознанно, сама действительность, во втором - это то. что соответствует действительности, находясь вне этой действительности. Указанное обстоятельство выражает факт сосуществования двух философских традиций. Одна разрабатывает теорию истины в духе концепции корреспонденции (Аристотель, Тарский), другая - в духе концепции тождества - когерентности (Платон: тождество идеи (одного) и порожденной ею вещи (иного, многого); Гегель: тождество бытия и мышления). Важно, однако, то, что оба типа концепций дополняют друг друга. Говоря об определении истины через тождество или через соответствие, мы в первом случае ссылаемся на более "сильную", а во втором случае на более "слабую" абстракцию. За соответствием стоит содержание, сводимое не к полному, но к частичному тождеству, тождеству, в котором имеет место и различие. Рассматривая тождество как таковое, мы также всегда имеем дело с двумя, которые вместе с тем есть одно. К чему-либо одному предикат "тождество" релевантно приложим, когда это одно есть два. В этом смысле истина всегда парадоксальна.

К приведенным из диагностических опросников примерам все же приложимы истинностные оценки, они имеют в виду согласованность определенных аспектов поведения и допускают в принципе объективную проверку. Однако наибольший интерес (наиболее значимую психологически информацию) мы получаем из ответов на вопросы, касающиеся сугубо субъективных состояний. "У меня почти всегда что-нибудь болит", "Мое настроение улучшается, когда меня оставляют одного", "Мне часто снится, что меня обижают", "Будущее мне представляется мрачным и бесперспективным", "Я упрекаю себя за то, что недостаточно сильно люблю своих родителей". Представляется. что к ответам на подобные вопросы (согласие/несогласие с утверждениями приведенного типа) вообще не применимы истинностные оценки, что не существует критериев их верификации/фальсификации. Но это лишь одно из проявлений специфической парадоксальности психологического знания. Ошибка всегда есть ошибка категоризации. Парадоксальность истины в случае психологического и непсихологического знания раскрывается как бы с разных сторон. В случае психологического знания в тождестве/различии объекта и его образа на первый план выходит тождество, общность той сферы, в которой они оба существуют. В случае непсихологического знания на первый план выходит различие сфер психического и экстрапсихического. Психологическое знание истинно, когда субъект в изначальной тождественности объекта и его образа обнаруживает их различие. Психологическое знание ложно, когда субъект не способен преодолеть "изначальную" тождественность объекта и его образа, "расщепить" психологический атом.

Уже было отмечено, что истина всегда осознанна, а ложь бывает как намеренной (осознанной), так и непреднамеренной (неосознанной). Вместе с тем существует третий тип ситуаций, по отношению к которым неприменимы предикаты "истина" и "ложь". Это ситуации абсурда. Абсурд есть абсурд, он не является ни истиной, ни ложью. Субъективно абсурду соответствует состояние утраты (отсутствия) личностного смысла. Не затрагивая проблему в целом, укажем лишь на один механизм, который ведет к обессмысливанию ситуации. Он заключается в разрыве иерархически соподчиненных уровней отражения. В этом случае мысль (представление) как продукт познавательного процесса не укоренена в чувственной ткани сознания, и, наоборот, чувственные данные не получили концептуального дополнения (осмысления - обобщения). В отличие от того варианта разрыва связей уровней познания, о котором мы вспоминали ранее в связи с характеристикой концепции Коменского, в ситуациях абсурда имеет место переживание разорванности этих связей. В этом смысле констатация абсурда также несет в себе определенную информацию - знание о состоянии субъекта. о той психической реальности, носителем которой выступает в определенных условиях человек.

Психология - это не только определенным образом систематизированное знание о психической реальности, но это одновременно и многообразие взаимодействующих, а нередко и взаимоотрицающих друг друга направлений, каждое из которых претендует на наиболее адекватное изображение изучаемой реальности. Многообразие сосуществующих психологических па-правлений можно было бы также рассмотреть как многообразие типов психологических знаний. Само это многообразие возникает за счет того, что в разных направлениях приоритетное значение придается разным источникам получения эмпирических данных, разным процедурам (методам) их извлечения, разным способам истолкования полученных данных. Но этот аспект характеристики психологического знания мы рассматривать не будем.

ЧЕЛОВЕК КАК ПРЕДМЕТ ОБЩЕЙ ПСИХОЛОГИИ

Первым и важнейшим объектом психологии является человек. Как и любой другой объект действительности, человек обладает бесконечным набором свойств признаков, обнаруживающихся через его отношения к бесконечно разнообразной действительности, через способы воздействия действительности на человека. Но когда, как в данном случае, в отличие от категории "объект" мы пользуемся категорией "предмет" и говорим о человеке как о предмете, мы тем самым ставим перед собой задачу перейти от потенциально неограниченного набора признаков к конечному их множеству. Этот конечный набор признаков выступает как способ репрезентации объекта, как его модель. Рассмотрим несколько вариантов модельного описания психического облика человека.

Попытки определенным образом структурировать признаки, характеризующие психический облик человека, в европейской культуре известны с античных времен. Здесь они выступают в форме различных описаний состава человеческой души. Можно выделить три наиболее известные варианта трактовки разграничения составных частей души, сформировавшиеся в античной Греции. Авторами их были Платон, Аристотель и Плотин. В одном случае душа. рассматривалась как космическое начало, структура которого воспроизводит строение универсума, во втором - как биосоциальное начало, связывающее природу и культуру (общество), в третьем - как природное начало, дифференцированное в соответствии со ступенями развития жизни и распространяющее принцип иерархии (субординации) на жизненные функции.

Разграничение состава, души, имеющееся у Платона, связывается им, с одной стороны, с разной локализацией этих частей в человеческом теле, а с другой, - с сословным разграничением общества. Платон выделял в душе три части (три вида души): рациональную, эмоциональную и похотливую, ассоциированные им соответственно с головой, грудной и брюшной областями человеческого тела, с одной стороны, и с сословиями стражей-философов, воинов и ремесленниковземлевладельцев, с другой. Аристотель "изъял" душу из сети социальных обусловленностей и разграничил в ней три способности: "питательную", "чувствительную" и "поэтическую" (разумную, интеллектуальную). Первая присуща растениям, первая и вторая - животным, все три только человеку. У Плотина душа посредник между бестелесным миром, которому она принадлежит, и чувственным миром, который она творит, выполняя как бы функции демиурга. Человеческая душа в качестве микрокосма аналогична мировой душе. Обратившись вверх, она восходит к активности нуса, в котором объект и субъект неразличимы, обратившись вниз через дискурсивное мышление и чувственное восприятие - нисходит до практической деятельности.