Чтение онлайн

А вот Лермонтов, по-видимому, в предсказаниях не нуждался, так как сам очень чутко чувствовал будущее (52). Его взгляды на предвидение будущего нашли отражение в "Герое нашего времени", в главе "Фаталист", в стихах "Предсказание", "Сон".

М.Ф. Достоевский в незаконченном произведении "Неточка Незванова" писал: "Бывают такие минуты, когда все умственные и душевные силы, болезненно напрягаясь, как бы вдруг вспыхнут ярким пламенем сознания, и в это мгновение что-то пророческое снится потрясенной душе, как бы томящейся предчувствием будущего, предвкушая его".

Куприн в повести "Олеся", рассказал о нелегкой жизни людей обладающих пророческими способностями.

26 сентября 1901 г. Блок делает запись в записной книжке, где после рассуждений о Петре I, Пушкине и Достоевском отмечает: "Есть миры иные" (IX,21-22). Он имеет в виду рассуждения старца Зосимы в "Братьях Карамазовых", где речь идет о своеобразной предопределенности человеческой судьбы, о ее подверженности "высшим" - благородным и направляющим - силам: "Многое на земле от нас скрыто, - утверждает Зосима, - но взамен того даровано нам тайное сокровенное ощущение живой связи нашей с миром иным, с миром горним и высшим, да и корни наших мыслей и чувств не здесь, а в мирах иных... Бог взял семена из миров иных и посеял на сей земле и взрастил сад свой, и взошло все, что могло взойти, но взращенное живет и живо лишь чувством соприкосновения своего таинственным мирам иным..."(12, Ч.2,к.6.гл 3).

В существовании иных миров, в существовании служителей будущего Блок нисколько не сомневался. Об этом говорит и то, как он воспринимал своего учителя Владимира Соловьева: "Вл. Соловьеву судила судьба в течении всей его жизни быть духовным носителем и провозвестником тех событий, которым надлежало развернуться в мире. Рост размеров этих событий ныне каждый из нас, не лишившийся зрения, может наблюдать почти ежедневно. Вместе с тем каждый из нас чувствует, что конца этих событий еще не видно, что предвидеть его невозможно, что совершилась лишь какая-то часть их, - какая, большая или малая, мы не знаем, но должны предполагать скорее, что свершилась часть меньшая, чем предстоит.

Если Вл. Соловьев был носителем и провозвестником будущего, а я думаю, что он был таковым, и в этом и заключается смысл той странной роли, которую он играл в русском и отчасти в европейском обществе, - то очевидно, что он был одержим страшной тревогой, беспокойством, способным довести до безумия. Его весьма бренная физическая оболочка была как бы приспособлена к этому; весьма вероятно, что человек вполне здоровый, трезвый и уравновешенный не вынес бы этого постоянного стояния на ветру из открытого в будущее окна, этих постоянных нарушений равновесия. Такой человек просто износился бы слишком скоро, он занемог бы или сошел бы с ума" (4).

Поэт-философ Максимилиан Волошин в работе "Пророки и мстители. Предвестия великой революции" изданной в 1906 году писал: "Души пророков похожи на темные анфилады подземных зал, в которых живет эхо голосов, звучащих неизвестно где, и шелесты шагов, идущих неизвестно откуда. Они могут быть близко, могут быть далеко. Предчувствие лишено перспективы. Никогда нельзя определить его направления, его близости. Толща времени, подобно туману, делает предметы и события грандиознее и расплывчатее".

Приведенный обзор роли пророческого предвидения будущего в жизни людей лишь вершина айсберга, попавшая в поле зрения автора этой работы.

3. Пророчествами интересовались многие ученые.

Интерес к судьбе, к пророчеству принимал различные формы. Это представления о духе, параклете и дискуссия о свободе воли и детерминизме.

Многосотлетняя дискуссия о свободе воли или предопределенности всего сущего, захватила Августина и Фому Аквинского, Эразма Роттердамского и Лютера, Гегеля и Маркса и многих-многих других.

Кант в своей работе "Грезы духовидца, поясненные грезами метафизика" (27,Т2, с.203) счел духовидение Сведенборга просто фантазиями.

Уильям Джеймс (1842-1910) предпринимал попытки постижения феномена религии не как института или социального феномена, а как непосредственно познаваемого личного переживания. В исследовании вопросов религии он совершенно отказался от обычных методов рационализма, и основание своего мировоззрения утвердил не на законах мышления, а на непосредственно познаваемом факте личного переживания, дав религии субъективно-психологическую интерпретацию (11, с.432). Но рассматриваемые нами информационные пророчества не попали в поле его зрения.

Швейцарский психоаналитик Карл Юнг исследовал явление, названное им синхронизмом, то есть когда одновременно, подчас в разных местах, происходят похожие или даже одинаковые события. Например, когда смерть одного человека вызывает тревожный сон у его близкого родственника.

Подобные совпадения, вследствие их многочисленности, требовали какого-то рационального объяснения помимо ссылки на случайность или телепатию. По мысли Юнга, явление синхронизма служит дополнением к причинности: и физика, и психология не могут быть абсолютно объективными, поскольку и тут, и там наблюдатель неизбежно влияет на наблюдаемый объект.

Юнг очень внимательно рассмотрел переживания Сведенборгом видения пожара точно в то же время, когда пожар действительно бушевал в Стокгольме. По мнению Юнга, определенные изменения в состоянии психики Сведенборга дали ему доступ к "абсолютному знанию" - в область, где преодолеваются границы времени и пространства.

Конечно, в концепции Юнга, коллективного бессознательного было много надуманного, но она позволила собирать факты. Как известно, в науке новые факты не признаются из-за отсутствия объясняющей их теории, а теории не возникает из-за отсутствия фактов.

Пытаясь "обытизировать" идеи "коллективного бессознательного" и архетипа, Юнг обращается к истории, связанной с лечением пациента, больного шизофренией, который обладал "даром особого видения". Его, по словам Юнга, одолевали эти "видения", он рассказывал о них врачу и хотел, чтобы врач тоже попытался увидеть то, что он видит сам, и что так его беспокоит. Юнг терпеливо слушал больного, но при этом считал просьбу шизофреника глупой: "Я думал: Этот человек сумасшедший, а я нормальный. Его видения не беспокоят меня" (60, с.45).

В глубоком убеждении собственной правоты он пребывал до тех пор, пока не познакомился с книгой немецкого исследователя А. Дитериха "Eine Mithrastiturgle", в которой была опубликована часть "magic papyrus" ("магического папируса"). "Я, - пишет Юнг, - изучал их с большим интересом и на стр. 7 я нашел "видения" моего лунатика, слово в слово. Это привело меня в состояние шока. Я сказал: "Как на земле возможно, что этот парень вошел в состояние этого "видения". Это был не только образ, а серия образов" (60, с.45).