Чтение онлайн

Тривет не сказал ни слова. Но реакция Самуэля… Он потягивал вино из своего бокала, а когда понял, что я сделала, вздрогнул и на мгновение перевел сбившееся дыхание.

— Лиза. Ты не могла бы одеться, — заикаясь, проговорил он через мгновение.

— Тривету нужно добраться до спины? Нужно. И что? — ответила я с невинным видом. — Если я тебе не нравлюсь, не смотри на меня. Я переживу. Это разбивает мне сердце, но ты не должен волноваться. Я не буду плакать.

— Пожалуйста. Одно желание. Только одно желание. Надеюсь, я не слишком многого прошу, — отчаянно произнес Самуэль, устремив глаза в потолок.

— Бесполезное желание. Лиза никогда не будет вести себя нормально, — добавил Тривет как ни в чем не бывало, и я постаралась не выглядеть обиженной. Когда Тривет в тот же момент начал нежно массировать меня, я забыла обо всем и просто наслаждалась восхитительным ощущением уходящей боли.

— Жаль, что ты здесь не каждую ночь, — прошептала я, закрывая глаза и пытаясь насладиться массажем.

— Ну, я могу научить Сэма этому. Это не так уж сложно, — ответил Тривет, готовый на все, чтобы облегчить мою боль.

— Что? Я? Почему? — снова начал заикаться Самуэль. — Это не очень хорошая идея. Я бы предпочел оставить это вам, — добавил он твердым голосом.

— Неужели тебе так неприятна мысль о том, чтобы прикасаться ко мне? — спросил я насмешливо.

— Я этого не говорил! — Защищался он, обижаясь. — Я могу причинить только боль, и я никогда не прощу себя.

— Тебе не нужно бояться. Все очень просто. Думаешь, я бы предложил, если бы думал, что это может навредить Лизе? — Тривет попытался успокоить его. Я не ожидала, что нам удастся его убедить. Поэтому была приятно удивлена, когда он сел вместо Тривета и попытался сделать мне массаж в соответствии со всеми инструкциями. Его прикосновения были осторожными, и, в отличие от прикосновений Тривета, он мог только уменьшить боль. Тем не менее, я была благодарна. В тот день, впервые за долгое время, заснула без проблем и проснулась на следующее утро без боли.

Как я ни старалась, не могла перестать думать о браке по договоренности. В глубине души надеялась, что Филипп Орб откажется от этого предложения, но знала, что это всего лишь глупая надежда. И вот я задумалась о том, как избежать брака.

Смогла придумать одно решение. Сразу после рождения пусть мой ребенок будет коронован королем или королевой. Я понятия не имела, помешает ли это браку, но все равно это была бы небольшая победа над герцогами, потому что Филипп Орб стал бы мужем только бывшей королевы.

Я поделилась своим планом только с Триветом, надеясь, что он сможет организовать подготовку к коронации в тайне.

— Никогда не думала, что быть королевой означает не иметь свободного выбора, — вздохнула однажды вечером.

— Возможно, если бы ты была только королевой, а даже не избранной, все было бы по-другому, — подумал Тривет.

Жизнь берет, жизнь дает

Смерть примет её в свои объятия

— пронеслись в моей голове слова, которые я успела забыть.

— Я думал, Лиза уже исполнила пророчество. Скоро она родит законного наследника престола, и все будет хорошо, — удивленно сказал Самуэль.

— Все не так просто, — прошептал Тривет, все время глядя мне в глаза.

— Есть еще часть пророчества, которая еще не сбылась, — добавила я и мысленно выругалась, что не смогла стереть следы страха из своего голоса.

— Возможно, это помогло бы, если бы ты перестала говорить загадками. Какая часть не сбылась? И как на самом деле звучит это пророчество? — сказал Самуэль серьезным голосом, глядя сначала на меня, а затем на Тривета. Я не была уверена, что смогу произнести это вслух, поэтому кивнула и попросила Тривета помочь мне.

Девушка из лап смерти вырвана, среди чужих брошена.

В ней живет дракон, разум затенен темным облаком.

Она будет идти во главе, уничтожать врага.

Жизнь берет, жизнь дает, смерть примет ее в свои объятия

Слова пророчества повисли в воздухе, и я снова почувствовала исходящую от них безнадежность.

— Это что, пророчество? — скептически спросил Самуэль. — И ты воспринимаешь его всерьез?

— Нет, это не пророчество. Я имею в виду, не в буквальном смысле. Первоначальные слова были давно забыты, и это все, что от них осталось. — Тривет пытался все объяснить Самуэлю, но тщетно.

— Это как будто маленький ребенок сел и попытался написать страшное стихотворение, — сказал Самуэль, недоверчиво качая головой. Я понятия не имела, как он мог относиться к этому легкомысленно, но в то же время чувствовала, как его скептический взгляд вливает немного надежды в мои вены.

— Потому что это и был всего лишь маленький ребенок, который знал точную формулировку пророчества. Когда попросили его попытаться записать это, он просто ужал до самого необходимого. И поскольку он написал стихотворение, я полагаю, что оригинальная версия также была написана стихами, — ответил Тривет.

Я молча наблюдала за их дискуссией. Мне казалось, что с каждым аргументом даже Тривет все больше склонялся к точке зрения Самуэля. Мы оба отказывались принять последние слова пророчества, и поэтому для нас скептический взгляд Самуэля на вещи был тем, за что нам обоим удалось уцепиться.

— Мне кажется, что последняя строчка здесь просто для рифмы. Плюс, мы все когда-нибудь умрем. Так что эти слова все равно сбудутся, верно? — Самуэль завершил тему пророчества. У Тривета больше не было сил говорить с ним об этом. Он попрощался и оставил нас одних.

Он прав. Мне все равно пришлось бы умереть. Было ли пророчество или нет. Может быть, мы неправильно истолковали эти слова. Может быть, мне не нужно умирать прямо сейчас, тут я подумала.

Встала, чтобы налить себе чашку травяного чая, который в последнее время начала пить чаще, просто чтобы отогнать боли в животе, которые снова начали меня беспокоить. Прошла всего несколько шагов, и мне пришлось опереться на стул. В крестце испытала бесконечную боль. Это была моя вина. Мой живот был таким большим, что я не могла ходить прямо, и моя сутулость причиняла боль.

Самуэль некоторое время был у меня, пытаясь облегчить мою боль легким массажем. Мы несколько минут ходили по комнате, прежде чем я почувствовала небольшое облегчение.

— Тебе следует лечь и отдохнуть, — осторожно сказал Самуэль и подвел меня к кровати.

— Я больше не знаю, как лечь. Я и минуты не могу простоять. И я не могу лежать на боку, — ответила я ему, но без протеста легла. — Я не могу дождаться того момента, когда родится ребенок, и я снова сдуюсь до нормальных пропорций. Ты удивишься, какой красавицей я буду, — добавила я. Самуэль только недоверчиво покачал головой.