Чтение онлайн

— Зачем?

— Неужели ты думаешь, — сурово спросил Кхах, — что отсутствует связующая нить между теми, кто жил прежде, ныне живущими и теми, кто будет жить после нас?

 Кари смотрела на него растерянно, ничего не говорила. Шаман продолжал:

— Как река берет свое начало на склонах гор, куда не проникнуть человеку, и течет в края, представить которые не можем — лишь насладиться нам дано ее разливом мимолетным, — так и жизнь течет от предков к потомкам, озаряясь светом сознания в нас. Но если забудем о связующей силе, направляющей все в этом мире, будем озабочены лишь хлебом насущным да потребностями жалкого существования в мире среднем, то измельчаем и выродимся.

— Так сам же говоришь, что не знаем мы ни начала ни конца... Как же разобраться, что нам следует делать и куда идти?

— Жизнь показывает, расставляет знаки. Смотреть нужно уметь, слышать неслышимое, видеть невидимое, дабы понимать течение жизни.

— Научишь меня?

— А что здесь учить? Все вокруг тебя смыслом полно. Без смысла ни лист не упадет, ни мысль не родится... Меньше о себе думай, наблюдай за миром.

— Научи меня в будущее заглядывать.

— Зачем тебе? — шаман тщательно закрыл слюдяное окошко меховой накидкой, и в избушке сразу стало темно, как поздним вечером.

— Чтобы знать, куда идти... чтобы не ошибиться.

— Чтобы не ошибиться — сердце слушай и знаки примечай вокруг.

— Сложно сердце слушать, — заметила Кари, взбираясь с ногами на лежанку. — Слишком многого ему хочется.

— А ты не обращай внимания, что ему хочется, а замечай, что ему действительно нужно, без чего не проживешь.

— А без чего ты не проживешь? — вдруг спросила Кари.

— Без смысла...

— И какой у тебя смысл? — не унималась девочка.

— У каждого свой смысл. Мой — читать следы тех, кто ушел, и следить за теми, кто придет.

— Зачем?

— Чтобы не потерялись те, которые в пути,— задумчиво сказал Кхах.

Мрак окутывал все... Мрак и запах тлена... и сырости... Где-то просачивалась и капала вода, и этот мерный глухой звук эхом отзывался по всему подземелью. Сюда не проникали ни солнечные лучи, ни звуки снаружи, и прятавшиеся люди уже потеряли счет дням. Иногда к звукам текущей воды примешивалось далекое топотание мягких лап.

Кап-кап-кап — раздавалось, как будто капли отмеривали время, ставшее бессмысленным для наблюдения. Изредка к этим звукам присоединялось тихое пение окончательно сошедшей с ума Мартины. Она баюкала давно умершего ребенка и пыталась втолкнуть разбухшую от молока грудь в уже много дней мертвый рот.

Водан весь сжался в комок. Его уже не тошнило от запаха разлагающихся трупов и испражнений, как и не болели глаза от ядовитых газов, поступающих в подземелье. Он привык ко всему, как будто родился и вырос, и провел всю свою короткую жизнь в темноте подземного склепа, среди разлагающихся трупов и сумасшедших людей, поедавших мертвую плоть своих товарищей...

Он забыл вкус хлеба, забыл, как выглядит солнце и небо... Или он хотел забыть? Да! Он хотел забыть все, что случилось до той ночи, когда их разбудил топот бегущих людей, звон металла, крики... До того момента, как мокрый человек с безумными глазами ворвался в дверь и убил всех — мать, его новорожденную сестру и старшего брата. И обернулся, чтобы заколоть и деда, бросившегося защищать их бедный дом со ржавым тупым мечом, слишком тяжелым для старика. Эта короткая задержка и позволила Водану молнией метнуться в дымоход и протиснуться в вонючую трубу, что и спасло ему жизнь.

Он вылез на крышу и оглянулся: понял сразу, что враг проник в город. На улицах Монатавана кипел бой... Повернул голову к черной цитадели, где мелькали факелы и звон металла доносился даже сюда — в бедный жилой квартал.

Водан увидел, как в маленьком внутреннем дворике позади их дома несколько людей пытаются отодвинуть решетку в саду, закрывающую сточную канаву. Скатился по черепице, повинуясь безотчетному чувству, побудившему его присоединиться к ним. Две женщины, старая и молодая, прижимающая к груди младенца, и старик сдвигали тяжелую решетчатую крышку, закрывающую вход в подземный коллектор. Одна из женщин, их соседка Мартина, узнала его.

— Водан, помоги...

И девятилетний мальчик оказался именно той недостающей силой, которой им не хватало, чтобы поднять чугунную решетку.

— Что там? — шепнул он, обращаясь к своим невольным спасителям.

 — Никто не знает, что там, — так же тихо прошептала Мартина. — Но здесь — смерть...

Они опустились в зловонную воду, стекающую вниз. Молодая женщина, прижимающая к груди вдруг закричавшего тоненьким голоском младенца, поскользнулась на покрытом слизью и грязью стоке и провалилась вниз. За ней последовала старуха. А Водан и старик сумели закрыть проход, чтобы не возбудить подозрений у тех, кто увидит маленький внутренний дворик уже опустевшего дома.

Канализационный проход вел глубоко под землю, вливаясь в подземный коллектор, неизвестно кем и когда проложенный — Монатаван был старым городом, не одно поколение людей сменилось здесь с момента его постройки. Люди уже забыли, кто и когда проложил первые подземные сообщения...

Все четверо шли под землей, погрузившись по пояс — а Водану зловонная грязная вода доходила местами почти до шеи, — петляя, опускаясь все глубже и глубже под землю. Куда они идут? Куда они бредут во мраке неизвестного подземного лабиринта? Сколько времени они так петляли, пока вдруг не услышали приглушенные отдаленные голоса, плач и причитания женщины и стон мужчины?

Подземный коридор вывел их в большое помещение, вода отступила. Ноги ступали уже не по скользкому, покрытому струящейся водой туннелю, а по каменному полу, который тут же стал мокрым от стекающей с беглецов воды. Не было видно ни зги. Их услышали — вернее, их шаги. И плач, раздающийся рядом, и стоны внезапно прекратились. Они замерли, натолкнувшись друг на друга. Замерли и те, кто уже находился во влажном, душном зале. Некоторое время молчали все, потом не выдержала Мартина, по-прежнему прижимавшая ребенка к груди.

— Кто здесь? — ее голос разнесся по всему пространству большого помещения.

Кап-кап-кап... капала вода, нарушая вновь наступившее молчание. Отозвалась женщина, в голосе слышался испуг:

— А вы кто? Откуда?

— Сверху, — вдруг произнес старый Родри, сжав внезапно Водану холодные, узкие плечи костистыми пальцами.

— И мы... сверху, — сказала невидимая женщина. Помолчала и добавила: — Город будет взят.

— Откуда ты знаешь? — воскликнула старуха, жена Родри, шамкая беззубым ртом.

 Ей ответил мужчина:

— Обнаружен подземный ход. Армия мятежного Валласа ворвалась в город. Войско раскинулось за стенами... Если им удастся открыть ворота — Монатаван падет.

— Что здесь? — не смог сдержать вопроса Водан.

— Склеп.

— А как вы сюда проникли?

— Как и вы, через подземный туннель под городом...

— Мы сможем выйти? — забеспокоилась Мартина.

— Сможем, — спокойно заметил невидимый мужчина. — Вот только неизвестно, зачем мы выйдем и куда... Если город взят, нас убьют тут же. Если подождем несколько дней, возможно, захватчики пойдут дальше, и нам удастся сохранить наши жалкие жизни.