Чтение онлайн

— В этом весь вы, — прошептала она, тоже вставая. — Никакой дани условностям. И если бы вы знали, как мне это нравится.

Помедлив пару мгновений, она обогнула столик и остановилась на расстоянии полушага от него.

Теперь Хатори мог прекрасно разглядеть её лицо — большие золотисто-карие глаза, подёрнутые лёгкой дымкой, влажные, чуть приоткрытые губы, шелковистая кожа, про которую говорят «персиковый оттенок». Звание первой красавицы в городе принадлежало Марик по праву.

Прекрасно понимая, что от него требуется, Хатори тоже сделал шаг навстречу и обнял её.

Она прильнула к нему, обвив руками его шею.

«Я даже не целовался ни с кем ни разу, — как-то отстранённо подумал Хатори за мгновение до того, как прохладные мягкие губы коснулись его губ. — Ну, что ж… Когда-нибудь это должно было произойти».

И всё остальное тоже.

Своего точного возраста Хатори не знал, однако ему вряд ли могло быть меньше двадцати лет, и то, что происходило сейчас, по современным меркам должно было случиться уже лет пять-шесть тому назад.

Был бы он другим человеком, менее равнодушным к людским толкам, его бы уже давно подняли на смех за этот добровольный отказ от главного удовольствия, доступного мужчине и женщине.

В том, что это действительно удовольствие, Хатори имел возможность убедиться сейчас.

Ласки Марик не были ему неприятны.

Он отвечал на её поцелуи, обнимал тонкий стан, скользил рукой по пышной груди, и тело реагировало соответственно.

Чарующая красота Марик волновала Хатори, ему было приятно, что она так нежна, но что-то давило в груди, какое-то мучительное, болезненное чувство, мешавшее полностью расслабиться и погрузиться в негу удовольствия.

И это чувство смогло, наконец, оформиться в мысль — именно тогда, когда уже было слишком поздно.

«Это должна была быть не она!» — промелькнуло в голове Хатори, и тот момент, который люди называют высшим пиком наслаждения, оказался окрашен для него в оттенки горького разочарования.

Впрочем, он сумел ничем этого не выдать.

Показать женщине, что хочешь видеть на её месте другую — подобного оскорбления, подобной горькой обиды Хатори не хотел даже для той, которая ещё утром была для него незнакомкой и которая по-прежнему ничего для него не значила, однако волей судьбы и каприза Хайнэ стала его первой женщиной.

Ближе к середине ночи Марик соскользнула с постели и, погасив все свечи, раздёрнула занавески.

Комнату наполнил бледный лунный свет, и Хатори испытал новый приступ тоски — раньше хоть пламя свечей, танцевавшее в лампадах, приносило ему радость и облегчение.

Тем не менее, он ласково встретил Марик, вновь скользнувшую в его объятия.

— Мне захотелось поглядеть на тебя в лучах лунного света, — призналась она, гладя его лицо кончиками пальцев. — Ты красивый и так не похож на других. Не только в плане внешности.

— Разве? — спросил Хатори. — Мне кажется, ничего необычного во мне нет. Ну, кроме цвета волос и глаз, конечно.

— Я не могу ответить тебе, чем именно, — улыбнулась Марик. — Но ты, наверное, понимаешь, что я за свою жизнь перевидала сотни мужчин. Большинство из них слились для меня в один безликий, неинтересный образ — одни и те же чувства, поступки, слова, жесты, мысли. Но ты отличаешься от них всех.

Хатори вспомнил, как подобные слова произнесла во время встречи в парке Иннин.

— Мне кажется, вы мне льстите, госпожа, — сказал он. — Ничем я от остальных не отличаюсь, и мне странно слышать, как вы и... ещё один человек называете меня необычным. А если и отличаюсь, так в худшую сторону — менее образован, менее утончён.

Потом он подумал, что эти её слова, возможно, относились к Энсенте Халии — кто знает, каким там он получался из писем Хайнэ — и замолчал.

— Я думала, что всё будет немного по-другому, — вдруг произнесла Марик. — Но всё получилось так, и я ничуть об этом не жалею.

Хатори не мог сказать того же о себе, однако улыбнулся и запечатлел на её губах поцелуй.

— Мне пора, — мягко произнёс он какое-то время спустя. — Я не могу остаться здесь на всю ночь.

— Да, конечно, — ответила Марик, и в голосе её послышалась грусть, но удерживать его она не стала.

Обратно Хатори возвращался пешком.

Он проскользнул в дом через двери для слуг, поднялся наверх, расстелил постель.

Хотел побыстрее снять одежду — она вся пропахла женскими духами — однако, прикоснувшись к поясу, вдруг услышал то, что заставило его замереть на месте.

Чужое ровное дыхание.

Хатори развернулся, посмотрел на постель, обычно пустовавшую, так как Хайнэ расстилал свою у окна, скользнул взглядом по маленькой фигурке, темневшей среди белых подушек. Потом, не говоря ни слова, подошёл к кровати, сгрёб брата в охапку, пронёс через всю комнату и уложил его на матрас рядом с собой.

Он не стал спрашивать, как получилось, что Хайнэ оказался здесь — получилось и получилось. Главное, что это так. И это было именно то, что нужно, может быть, даже жизненно необходимо.

— Завтра же вернёмся домой в Арне, — сказал Хатори, перевернувшись на спину и притянув Хайнэ к себе. Уложив его голову к себе на грудь, он крепко обнял его и закрыл глаза. — А теперь спать, да?

Хайнэ в его объятиях не шевелился, но чувствовалось, что он напряжён.

— Неудобно? — спросил Хатори. — Не можешь так уснуть?

Он с сожалением расцепил объятия. После часов, проведённых с чужой и незнакомой ему женщиной, ему хотелось проспать остаток ночи вот так — прижимая к себе другое существо, родное и привычное, близкое. Но если Хайнэ неудобно, его можно понять, они никогда не спали вот так.

Однако брат не стал отодвигаться — только положил локти ему на грудь и чуть приподнял голову.

Открыв глаза, Хатори встретил его неподвижный взгляд.

— Спи, — повторил он и погладил его по волосам.

Волосы были длинные, чёрные… наверное, такие же должны были быть у Иннин, когда она их распускала.

Подавив вздох, Хатори снова попытался уснуть.

Однако когда это ему уже почти удалось, Хайнэ вдруг подал голос:

— Ну и как всё прошло? Она ни о чём не догадалась?