Чтение онлайн

Таик вздрогнула.

— Это ложь! — закричала она. — Как вы смеете так нагло лгать! Всем известно, что то, что произошло с моей матерью… это вина Эсер Саньи, это было её тёмное колдовство!!! — вдруг не выдержала она, хотя никогда не допускала для себя и мысли, что ненавистная Эсер в действительности владеет магией.

— Вы всё ещё желаете увидеть представление? — проигнорировал её слова актёр.

Таик молчала, и тогда он вдруг вытащил из-под полы своего длинного рукава, достававшего до самой земли, какой-то предмет и протянул его Императрице.

— Смотри, что я тебе привезла, моя любимая девочка, — проговорил он совершенно новым голосом, отчётливо женским, низким и вкрадчивым. — Посмотри, это кинжал с кансийскими сапфирами и изумрудами, говорят, что в старину им совершали ритуальные жертвоприношения. Какие страшные легенды, не правда ли… Но я ведь знаю, что они тебе нравятся. Хочешь, этой ночью я приду к тебе в спальню и снова почитаю про них, про то, как совершались жертвоприношения, как пытали преступников, как лилась кровь? Только не говори об этом своей матушке, иначе она нас с тобой отругает…

И Таик вновь услышала этот смех — чуть фальшивый и наигранный, но вместе с тем глубокий, притягательный и опасный, смех женщины из её детства.

— Это неправда, — пролепетала она, отшатнувшись. — Ничего это не было… никогда она не говорила мне такого… никогда!

Актёр продолжал смеяться, прикрывая рот рукавом, как когда-то делала Эсер Санья, и волна ярости поднялась в Таик, возобладав над страхом.

— Убирайтесь! — в бешенстве закричала она. — Убирайтесь отсюда, вон, вон из дворца, сейчас же! Сию минуту! Выгоните этого актёра, проследите, чтобы он больше не смел даже приближаться к Великим Воротам!

Господин Маньюсарья прекратил смеяться смехом Эсер и внимательно поглядел на Таик.

— В тот день, когда я уйду отсюда, власть Императрицы навсегда рухнет, и дворец будет разрушен, — очень ясно и чётко проговорил он. — Не думаю, что вы этого хотите.

Таик хотела было закричать, что это бред, но слова застряли у неё в горле.

Она вдруг вспомнила другое «пророчество», женщину в белой накидке, бусы, свою мать.

Лихорадочная дрожь прошла через всё её тело подобно разряду молнии. Она вся затряслась и почувствовала, что немеет и задыхается.

«Я умираю, помогите!..» — хотела было закричать она, но поняла, что не сможет выдавить из себя ни слова, как ни будет стараться.

Да и есть ли здесь, во дворце, хоть один человек, который и впрямь захочет помочь ей?!

Последняя мысль вдруг как будто остановила что-то, уже готовое подняться огромной волной и затопить Таик с головой.

Она постояла немного, уставившись неподвижным взглядом куда-то в пустую точку, а потом развернулась и бросилась прочь, ни на кого не глядя, не ожидая, пока прислужницы подберут полы её одеяний.

Она бежала сквозь тёмный сад, бежала по полупустым коридорам, бежала по лестницам — и, наконец, распахнула двери.

— Помогите, — сумела произнести она и бросилась на постель к своему супругу, сразу же поднявшему голову при её появлении.

— Помогите, помогите, помогите, — рыдала она у него в объятиях. — Спасите меня, спасите от всей этой тьмы, которая готова на меня наброситься и разорвать на куски, которая уже рвёт меня, много лет! Скажите, вы — сможете это сделать? — спросила она почти умоляюще и отстранилась на мгновение, чтобы поглядеть в изумрудно-зелёные глаза.

— Смогу, — ответил Онхонто.

И голос его был таким уверенным и твёрдым, что не поверить ему было невозможно.

Таик сползла на постели, положила голову ему на колени, обняла его и закрыла глаза; на неё спустились спокойствие, утешение и такое блаженство, какого она не знала даже в счастливом детстве.

Она поцеловала руку своего мужа; тот погладил её по волосам.

— А если я даже этого не смочь, то что я мочь вообще… — добавил он некоторое время спустя другим голосом, бесконечно печальным.

Однако этого Императрица уже не услышала — она спала.

Глава 17

Два дня спустя Хайнэ собирал в своей комнате во дворце вещи, собирал самостоятельно, без помощи прислужников, ползая на четвереньках и складывая одежду в стопку на постели.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила Иннин, появившись на пороге. — С тебя и с Хатори сняли все обвинения, и Даран даже утверждает, что Госпожа больше на вас не злится, хотя я не очень понимаю, как это возможно. Позавчера она выглядела… — она осеклась, не смея произнести больше. — Знаешь, это было похоже на чудо. Я имею в виду, это более чем своевременное появление господина Маньюсарьи, и то, что он сделал.

— Да, — коротко ответил Хайнэ. — Это и было чудо.

Он отвернулся; говорить обо всём, что случилось за позавчерашний день, не хотелось.

В этот момент он всё-таки почувствовал себя уставшим и, добравшись до постели, прилёг на подушки.

Иннин подошла чуть ближе.

— Послушай, — она нервно усмехнулась. — Я всё хотела спросить: за что этот подлец дал тебе пощёчину?

Она тут же осадила себя: не следовало называть Главного Астролога подлецом, он ведь всё-таки исполнил своё обещание и спас Хатори.

И тут же болезненно отозвалась где-то внутри мысль: «А ведь я не верила, что он на самом деле сделает это…»

Значит, допускала для себя возможность, что Хатори действительно казнят.

Иннин отогнала эту мысль: в числе немногих нужных вещей, которым научила её Даран, было понимание того, что запоздалыми укорами совести ничего не исправишь.

— А, это, — как-то легкомысленно отозвался Хайнэ и махнул рукой. — Я сказал Астанико «спасибо».

— И он пришёл в такую ярость из-за того, что ты его поблагодарил? — недоверчиво уточнила Иннин.

— Ну да, — пожал плечами Хайнэ. — Иногда хорошие дела совершать более стыдно, чем плохие, и как уж не вмазать тому, кто за это ещё и благодарит? Я бы сам тоже вмазал. Наверное. Понимаешь?

Иннин не понимала, но решила оставить это на совести брата.

Если уж он не злился за эту публичную пощёчину…

Сама она была взволнована другим: Хатори. Со дня его несостоявшейся казни они не виделись — она специально оттягивала встречу с ним, потому что не понимала: как ей теперь вести себя с ним?