Чтение онлайн

Я перевел взгляд на Игната. Старик кивнул с довольным видом. Эта информация «снизу» подтверждала слова генерала фон Функа и была бесценной. Похоже, что немецкая группировка балансировала на грани коллапса.

— Молодец, Витя, — похвалил я бойца. — Запомнил все детали?

— Так точно. Старался не упустить ни слова.

В этот момент дал о себе знать мой организм — мочевой пузырь настойчиво потребовал опорожнения.

— Мне нужно выйти по нужде, — буркнул я. — Где здесь может размещаться туалет?

— Дежурный говорил, что «удобства» во дворе, — ответил Артамонов. — Сказал, деревянный сарайчик, не промахнешься.

— Прекрасно, — я поморщился. — Настоящий курорт.

Пройдя по коридору, я вышел через черный ход на задний двор бывшего общежития техникума. Его территория представляла собой стиснутую деревянными заборами земляную площадку, утоптанную до твердости асфальта. Большая часть пространства была завалена сломанной мебелью, пустыми ящиками и битым кирпичом. В дальнем углу, под сенью двух полузасохших акаций, стоял тот самый деревянный сарайчик, классический «туалет типа сортир» на три «очка». На входной двери трогательно красовалось отверстие в форме сердечка.

Двор освещался одним–единственным керосиновым фонарем, висящим на козырьке у заднего входа в здание. Он отбрасывал желтоватый, неровный круг света, диаметром всего метра в три, за пределами которого царила непроглядная, бархатная тьма. Сунувшись было в сортир, я «глотнул» мерзкого зловония и пулей выскочил обратно, жадно вдыхая свежий воздух. Пришлось, сберегая здоровье, пописать рядом. Как только я сделал свои дела, и с облегчением развернулся к входу в «гостиницу», мне навстречу вышел немецкий офицер. Его лицо в полумраке показалось знакомым. Через пару секунд я его вспомнил и похолодел.

Передо мной стоял гауптман Вальтер Крюгер, командир саперной роты второго полка 25–й дивизии. Тот самый не в меру любопытный, и дотошный офицер, с которым я вел нервный разговор три дня назад, во время разведки подступов к артскладу у разъезда №47.

Его круглое, обветренное лицо сначала расплылось в улыбке — он тоже узнал меня, но почти мгновенно исказилось гримасой крайнего недоумения. Его глаза впились в мои ярко–желтые петлицы Люфтваффе, прекрасно видные даже в скудном свете фонаря.

— Шульц? — растерянно произнес Крюгер. — Лейтенант Шульц? Но… как это понимать? Что это за маскарад?

Внутри у меня все оборвалось. В мозгу промелькнула фразочка из анекдота про Штирлица: «Это конец. А где пистолет?»

Стрелять было нельзя, но тело среагировало само, без участия сознания — я сделал шаг навстречу, и резко пробил ему в печень. От неожиданности и дикой боли Крюгер даже крикнуть не смог — коротко пискнул и сложился пополам. Фуражка улетела в сторону, а я схватил его за подбородок и затылок, и провернул голову на шее. Раздался тихий, сухой хруст, словно от сломанной ветки. Тело гауптмана мгновенно обмякло и рухнуло к моим ногам.

Я стоял над ним, тяжело дыша, в ушах оглушительно звенело. Но терять время на рефлексии было нельзя — в любой момент кому–нибудь из постояльцев «гостиницы» могло приспичить сходить по нужде. Оглядевшись, я поднял еще теплое тело и потащил в зловонный мрак сортира. И там, без лишних сантиментов, с трудом запихал дохлого немца в обдристанное «очко». Раздалось мерзкое чавканье. Гауптман Вальтер Крюгер, командир саперной роты, упокоился на дне вонючей выгребной ямы. И таким образом, на мой взгляд, должен был закончить свой жизненный путь каждый мерзавец, пришедший с оружием в руках на русскую землю.

Я выбрался наружу, старательно дыша ртом, чтобы не блевануть от удушающей вони. И тут заметил, что фуражка гауптмана, сбитая при ударе, откатилась в сторону и лежала на самом видном месте — в круге света от фонаря.

Я кинулся к ней и уже почти схватил, когда дверь «гостиницы» с грохотом распахнулась и во двор с пьяным хохотом буквально вывалились три «морды» в черных куртках с розовыми петлицами. Похоже, что те самые танкисты из соседнего номера. Оберлейтенант, лейтенант и фельдфебель. Молодые, лет по 20–25, крепкие, русоволосые.

Я резко выпрямился и отшвырнул фуражку ногой за кучу мусора у забора. Успел. Сердце бешено колотилось, но на лицо я старательно натянул маску брезгливого раздражения — как и должно было быть после посещения этого замечательного «санитарно-гигиенического заведения».

Танкисты, подпирая друг друга, направились в мою сторону. Они были, как говорится, «в сопли». Едва держались на ногах. Старший, оберлейтенант, с Железным крестом на груди, посмотрел на меня мутными глазами.

— А, летун! Небесный нибелунг, мать твою! — заорал он хриплым басом. — Сраное Люфтваффе! Где же вы, черт побери, были сегодня? Русские бомберы крыли нас, как бык овцу! На кой хер вы нужны, если вас никогда нет рядом?

Мне, по большому счету было плевать на корпоративные разборки фашистских гадов, и я решительно прошел мимо них к двери. Но тут второй танкист, лейтенант, схватил меня за рукав.

— Куда это ты так торопишься, напыщенный педераст?

Внутри все сжалось от ярости. И я непроизвольно брякнул в ответ:

— Захлопни свою вонючую пасть, ублюдок!

Эффект был мгновенным. Лицо лейтенанта побагровело.

— Ты что сказал, щенок? — он сделал шаг ко мне, сжимая кулаки.

— Так ты еще и глухой, придурок! — я понимал, что несу чушь, что надо остановиться. И, вежливо извинившись за хамство перед доблестными бойцами Вермахта, удалиться в свою скромную обитель. Но слова сами вылетали из глотки: — Похоже, что в твою консервную банку на гусеницах прилетел русский снаряд, и тебе напрочь отшибло мозги.

Это оказалось последней каплей. С пьяным ревом лейтенант бросился на меня, занося руку для удара. Драться он не умел вообще. Я легко увернулся от его кулака, и сам влепил несильный, но акцентированный хук в солнечное сплетение. У меня сейчас не было намерения калечить его или убивать. Пока не было… Воздух с хрипом вырвался из легких танкиста. Не дав ему опомниться, я пробил снизу вверх, в челюсть. Раздался звонкий стук сомкнувшихся зубов. Лейтенант рухнул на землю навзничь, широко раскинув в стороны руки и ноги.

Я стоял над ним в боксерской стойке, готовый к продолжению, и переводил дыхание. Сильно болели костяшки пальцев после столкновения с квадратной челюстью лейтенанта. Два других танкиста смотрели на меня с каким–то непонятным выражением на рожах, но вступиться за товарища не спешили.

Наконец оберлейтенант с крестиком на груди хмыкнул и несколько раз медленно хлопнул в ладоши.

— Браво, летун! — проворчал он. — Ты, я смотрю, и за словом в карман не лезешь, и подраться не дурак. Ладно, конфликт исчерпан. Ты победил.