Чтение онлайн

— Я всегда знала, что ты славный, хоть ты и беспокоишь меня звонками.

Работа в ее доме нашлась. Я отнес подточить ножи и ножницы, потом выбил во дворе коврик, который в передней на полу лежит. Мария Кондратьевна стояла на балконе и объясняла соседям, что я удивительный мальчик: пришел и переделал в ее доме всю работу. Одна очень хитрая и неприятная женщина — она на втором этаже живет — сказала мне:

— Что ты для одной Марии Кондратьевны стараешься? А ну-ка притащи мне из подвала картошки!

И хотя женщина была несимпатичной и не умела уважительно разговаривать с человеком, который бескорыстно брался выполнять чужую работу, я притащил ей картошку. Я только спросил ее:

— Вы не знаете, на фига мне это нужно?

— Значит, нужно, — ответила она. — А то как же, стал бы ты просто так помогать. Наверно, за показатели борешься. А ну-ка купи мне десять килограмм капусты. Квасить буду.

Я купил ей капусту и помог заквасить. Конечно, все эти бессмысленности я делал потому, что находился в паническом состоянии.

Женщина угостила меня противным овощным рагу. Папа говорит, что единственный овощ, который я потребляю, — это апельсины. Но женщина все-таки заставила меня есть, еще и требовала, чтобы я хвалил. Я думал: «А может, и правда кто-то мной по радио управляет!»

— Если что нужно будет сделать, заходи, — сказала мне женщина на прощанье.

Она предложила мне выдать справку о проделанной работе и приписать туда, что я ей окна помыл. Никак она не могла поверить, что ни за какие показатели я не борюсь.

Дома я решил, что не помешает проверить Мишеньку: его папа мастер дефицитные вещи доставать — кто его знает, может быть, такой приборчик для управления человеком уже поступил в продажу. Я позвонил Мишеньке.

— Привет! — сказал я. — Говорят, в продаже появилась такая штука, которой человеком можно по радио управлять.

Мишенька разобиделся.

— Шакал! — сказал он. — Вечно ты меня в пакостях подозреваешь! Чтобы я такое себе позволил… Ты же видел: я на дне рождения был. Но учти: кто-то этим занимается. Ну и отмочил ты!

Я положил трубку.

Через полчаса ко мне позвонил Горбылевский и безразличным голосом спросил:

— Послушай, где эта штука продается? Кое с кем посчитаться надо.

Я ответил:

— В магазине радиотоваров, но не каждому продадут — нужно знать пароль.

— Здорово действует! — сказал Горбылевский. — Все обхохотались. Мы с Мишенькой тут думали: из нашего класса никто не мог. Напротив в окне очень подозрительная рожа была. Больше он тебя не трогает?

— Не трогает, — ответил я. — Смотри, чтобы он до тебя не добрался.

На следующий день я обнаружил, что по дому обо мне пошла слава. Люди, которых я даже по фамилии не знал, стали давать мне поручения. Я никому не отказывал: они расплачивались со мной улыбками — мне это нравилось: чувствуешь себя уважаемым человеком.

Ни одного звонка! Мне казалось, что телефонному аппарату не по себе: два раза он вздрагивал и пытался сам позвонить, раздавался короткий тихий звоночек. Хоть бы Мишенька шакалом обозвал. Но он, видно, в себя прийти не может после того, как я над ним подшутил при помощи магнитофона.

— У него шок, — объяснил я телефонному аппарату. — Точно тебе говорю.

В ответ телефон радостно зазвонил.

— Аллоу?

— Дербервиль, — услышал я голос Хиггинса, — мы с Чувалом… В общем, я решил к тебе обратиться за советом: Чувал в затруднительном положении. Но сам он звонить стесняется, потому что…

— Отлично, Хиггинс! — прервал я. — Только ведь ты не секретарь его, правда? Пусть он сам возьмет трубку.

Я не сомневался, что Хиггинс уже передал трубку Чувалу, но даже сопения не было слышно. Я знаю немного Чувала: он стоит на другом конце провода и злится, что его заставляют разговаривать, когда ему не хочется. Мое телефонное чувство подсказало мне, что сейчас он может повесить трубку.

— Чувал, — сказал я, — не вздумай вешать трубку. Тебе все равно не обойтись без дельного совета. Что у тебя за трудности? Я с готовностью тебя выслушаю.

Бубнящим голосом, через силу Чувал стал говорить, что вопросы, с которыми он хочет ко мне обратиться, могут показаться странными. Тон его был непочтительным. Можно было подумать, что это я прошу у него каждый день советов и уже до чертиков ему надоел. Но все равно я ликовал: очень я хотел этого звонка.

— Ты зря беспокоишься, — сказал я. — Когда человек обращается ко мне за советом, я его внимательно выслушиваю, а не гогочу, не строю рожи и не подмигиваю: я понимаю, что такое ценный совет. Эта штука хоть и не стоит денег, но как много она значит! Ты вот что, Чувал, иди-ка лучше ко мне, и мы поговорим с глазу на глаз. Представь, что я доктор, а ты пациент. Какие могут быть секреты от доктора?

— Хорошо, я приду, — сказал Чувал строго.

Через десять минут он с Хиггинсом появился у меня. Он то смущался и мямлил, что хочет поговорить со мной о важном, но как бы мне не показалось, что это ерунда, то злился и бубнил, что сам бы он не пришел, что это Хиггинс его заставил, потому что считает меня хорошим советчиком.

— Чувал, — стал успокаивать я его, — я же не варвар! Садись и говори. Как доктору, понял?

Он сел в кресло, но к разговору все не приступал, а опять начал злиться. Уж не знаю, на кого и из-за чего. Я придумал, как заставить его заговорить: я принес из другой комнаты стул и уселся на этот стул напротив Чувала.

— Слушаю тебя.

— Понимаешь, Быстроглазый… — Чувал решил с неприятным делом покончить побыстрей и перешел на такую скороговорку, что не стало в его речи слов, а были одни предложения: — Понимаешь, Быстроглазый, в нашем доме живет очень симпатичный старичок — поляк Эдуард Казимирович. Так вот, когда тепло, я с ним здороваюсь, а когда холодно, у меня не получается. Это мне жизнь отравляет. Что ты на это скажешь?

— Ты видишь, Чувал, я не смеюсь, — сказал я. — И должен признаться, твой рассказ меня заинтересовал. Только ты уж слишком быстро принялся за дело. Ты хочешь сам себя перегнать. Притормози и толково объясни, почему это не при всякой температуре ты можешь здороваться с польским старичком.

— Потому что, когда холодно, ходят в шапках, — чуть помедленней объяснил Чувал.

— Ты видишь, я не смеюсь, — сказал я Чувалу. — Так что же ты так смущаешься? Внимательно слушай меня. Я вижу, что без моих наводящих вопросов толку не будет.

Я стал задавать наводящие вопросы, и вскоре все выяснилось. Оказывается, польский старичок снимал перед Чувалом шляпу и раскланивался. Чувал раз попробовал снять перед ним шапку, но сразу же передумал: уж очень неловко получалось — так и осталась на голове с задранным козырьком. Эдуард Казимирович вполне мог подумать, что Чувал над ним насмехается. С тех пор Чувал в холодные времена года прячется от Эдуарда Казимировича. Не жизнь, а мука: Эдуард Казимирович часто выходит прогуляться. А сегодня Чувалу купили новую шапку, он стал ее примерять да и вышел в ней на лестницу. И такое невезение — столкнулся с Эдуардом Казимировичем и так растерялся, что бросился вниз по ступенькам и чуть не протаранил старика.