Чтение онлайн

— У вас ларек ведь по имени владелицы назван, да?

— Не-е-ет, — проблеяла девица, — ее Элеонорой Степановной зовут.

— А я думала, она в честь себя ларек назвала, — продолжала ерничать я. — Кстати, мурена — хищник отряда угреобразных, а длина ее порой достигает трех метров. Тело змеевидное, без чешуи, и мясо почти у всех видов ядовито.

— Кха-ха-ха! — зашлась продавщица в смехе. — Ой, умру щас, ну вы точно Элеонору описали!

— Это только подтверждает истину, что ничего в жизни не бывает просто так: все имеет некий тайный смысл. Ваша хозяйка подсознательно выбрала название, отлично характеризующее ее саму. Холодненькой минералочки не найдется?

— Найдется. — Девушка ткнула пальцем в сторону стоявшего на улице холодильника. — Вон там, на третьей полке возьмите.

Через мгновение в ногу мне ткнулось что-то мокрое и холодное, и от неожиданности я пролила воду из только что откупоренной бутылки.

— Не бойтесь, не кусается! — крикнул издали молодой парень.

А вокруг меня кружился голубой щенок чау-чау, мельтеша хвостом как помелом.

— Ой, какой хорошенький! — Присев на корточки, я погладила песика по голове. — Мальчик?

— Девочка, Сюзанна, — гордо ответил подошедший поближе хозяин, симпатичный блондин лет двадцати. — Хотите, вечером вместе ее выгуляем?

— Нет, спасибо, — засмеялась я, — у меня на вечер другие планы.

— Жаль. Тогда, может, телефончик дадите?

— Боюсь, это не понравится моему мужу, — засомневалась я.

— Так вы замужем… — разочарованно протянул парнишка. — А разводиться не собираетесь?

— С какой стати? Мне все нравится.

— А может быть, я вам свой телефончик оставлю, и вы мне когда-нибудь позвоните?

Ответить я не успела, потому что водитель такси крикнул:

— Садитесь, поехали!

Я с облегчением вздохнула и, помахав парню на прощанье рукой, пошла к машине.

— Меня зовут Юра, — крикнул мне вслед блондин.

И я, повернувшись, опять помахала ему рукой.

В палате было пусто и тоскливо. Все-таки в больших палатах есть своя прелесть — когда поблизости много людей, очень сложно сосредоточиться на своих проблемах. В одиночной же «камере» только и думаешь, что о своих болячках, да скучаешь по тем, кого нет рядом.

К счастью, только я вошла и плюхнулась на кровать, как в дверь просунулась голова Любимцевой.

— Ой, Дианка, хорошо выглядишь! Ты сегодня прямо расцвела!

— Это ты мою розовую блузочку имеешь в виду? — съехидничала я.

— Ах ты злючка! Да, я люблю розовый, но сейчас хвалила твой цвет лица, не надо меня в излишней глупости подозревать, — затараторила Людмила. И сразу же, без перехода, продолжила: — Вот же горе, вот напасть какая! А ты не видела случайно, кто стрелял?

Я помотала головой.

— Нет. Даже не могу сказать, мужчина это был или женщина. Видела только высокую фигуру, закутанную в черный плащ. Да, и еще: на голове у нее была шляпа. Мужская. Но такую, впрочем, и женщина могла надеть. Не густо, правда?

— Не скажи, — глубокомысленно изрекла Любимцева. — Это смотря как подходить. Рост — уже кое-что. Значит, кого-то можно сразу исключить. Например, Агента. Он маленький.

— Ой, уморила! — фыркнула я. — Его и так можно было исключить. С какой стати ему в меня стрелять? Я ему нигде дорогу не переходила. И потом, почему ты думаешь, что там был именно кто-то из наших? Вполне могла быть случайная пуля.

— Да? Ты полагаешь? — задумалась Любимцева. — Ну, не знаю, не знаю… Странно все это.

Я озадаченно помолчала, пытаясь понять, что она имеет в виду, но так ничего и не сообразила.

— Ты не знаешь, Яковлева уже выписали?

— Нет, ну что ты, — обрадовалась смене темы Людмила Анатольевна. — Ему придется еще немного полежать, так что он наверняка придет к тебе. — Коллега помолчала. — Да, больница еще никому на пользу не шла. Мне кажется, что я вышла отсюда больнее, чем ложилась. Так что давай выздоравливай быстрей, а то Соломоновича удар хватит: такие потери в кадрах. Весь цвет, так сказать, редакции. Ну, я побежала, домой хочу. Соскучилась, будто месяц не была.

— Еще бы. Ты ж, наверное, когда все произошло, уже и не надеялась туда попасть, да?

— Признаться, была такая мысля: вот и все, Люда, отпрыгалась. — Любимцева снова помолчала и поднялась. — Ладно, ушла.

— Иди. Я, вероятно, тоже сегодня домой уйду — Даниил обещал с главврачом поговорить и забрать меня. Уколы можно и дома делать.

— Счастливая ты, Дианка, — вздохнула коллега, — такой мужик рядом. Настоящий мужик, не то, что всякие там хлюпики!

— Ты кого имеешь в виду?

— А, — Любимцева махнула рукой, — какая разница. Хлюпик он и есть хлюпик, чего о нем говорить.

Она села обратно.

— Проблемы? — спросила я.

— Нет. Проблемки. Маленькие такие, но не менее противные. Все, не хочу об этом. Вот твой Даниил, — Людмила мечтательно закатила глаза, — и красивый, и надежный, и уверенный в себе! Не зря тебе Андриенко завидует.

— Вика? Мне?? Завидует??? — изумилась я. — Да с какой стати? У нее мужиков полный комплект, даже больше, чем надо.

— Вот именно — больше. А для жизни нужно ровно столько, сколько надо. Одного, но такого, чтобы был для тебя всем. Думаешь, почему люди редко живут в моногамии? От развращенности? Нет, просто они ищут идеального партнера. А тот все не находится и не находится. Вот и приходится идти на компромисс: с одним можно побеседовать по душам, с другим секс высший класс. А все равно хочется одного-единственного и неповторимого, которому можно довериться без опаски, любить его безоглядно, гордиться им и уважать.

— Ну, значит, мне повезло.

— Да, тебе повезло, — вздохнула Любимцева. — А мне вот никак.

— Да ты не расстраивайся, — погладила я ее по руке. — В жизни правит случай: сегодня — нет, а завтра — есть.

Людмила опять поднялась:

— Ладненько, пошла я.

Она суетливо просеменила к выходу, и дверь за ней захлопнулась. А я приладила к спинке кровати сложенное одеяло и комковатую подушку, уселась поудобнее и достала принесенный Даниилом детектив.

За чтением время пробежало незаметно. Даниила все не было, а между тем рабочий день уже катился к концу. Мне стало обидно. Ведь обещал же отпросить меня домой! Я нервно пометалась по палате, то и дело выглядывая в окно, потом схватила телефон и набрала номер мужа. Но тут дверь распахнулась, и на пороге появился он сам. Мрачный, как мокрый от дождя утес. Впрочем, испугаться его сурового вида я толком не успела, потому что Дан отошел в сторону, и в палату протиснулся маленький, тощий невзрачный мужчина в висящем, как на вешалке, сером костюме.