Чтение онлайн

Пришлось ей признаться, что до писем Дантеса я еще не дошел. Натали шумно удивилась — «о-ля-ля!» — схватила со стола свою кожаную торбочку, сосредоточенно порылась в ней и достала небольшую книжицу в мягком голубом переплете.

— Вот. Почитай. Она на русском языке.

Я кивнул и отложил книжку в сторону, но Натали взяла ее, нашла нужную страницу и прочитала мне как стихи:

— «Я безумно влюблен! Да, безумно, ибо не знаю, куда преклонить голову… И всего ужаснее в моем положении то, что она тоже любит меня, но мы не можем видеться, так как ее муж возмутительно ревнив…» Красиво, да?

Я думал, как мог ревнивый Жорик отпустить ее одну. Но спросил я не об этом:

— А откуда знает Дантес, что она его любит? Ведь ему все это могло только померещиться.

— По-ме-р-ре-щиться? — переспросила она, перекатывая во рту звонкий шарик, и перелистнула страницу. — Слушай дальше, Слава! «Если бы ты знал, как она утешала меня, видя, что я задыхаюсь и в ужасном состоянии; а как она сказала: Я люблю вас, как никогда не любила, но не просите большего, чем мое сердце, ибо все остальное мне не принадлежит, а я могу быть счастлива, только исполняя все свои обязательства, пощадите же меня и любите всегда так, как теперь, моя любовь будет вам наградой…"».

Натали положила книгу на колени и победно посмотрела на меня.

— Это очень большая любовь, Слава. Да?

Я засмеялся. Она вздрогнула.

— Что-то не так? Да?

Я попробовал ей объяснить мелькнувшую у меня догадку:

— Помнишь, как заканчивает Татьяна свой монолог к Онегину?

Натали откинула голову на спинку кресла, прикрыла глаза и процитировала, перекатывая шарик:

— Но я др-ругому отдана и буду век ему вер-рна… Да?

Я взял с ее колен голубую книжку, открытую на нужной странице.

— А теперь давай сравним, как заканчивает свой монолог Наталья Николаевна. «Любите меня всегда так, как любите теперь, моя любовь будет вам наградой…» Татьяна ставит жирную точку в отношениях с Онегиным, а Наталья Николаевна обещает Дантесу любовь! Как говорится, почувствуйте разницу!

Натали рассердилась.

— Ты не прав, Слава! Она говорит совсем о другой любви. Она отдает Дантесу свое сердце! Которое принадлежит только ей… О плоти тут не сказано ни слова!

Я посмотрел на дату в письме и посчитал на пальцах:

— Март, апрель, май…

— Что это? — не поняла Натали.

Я объяснил:

— Этот пылкий разговор произошел у них в феврале. А уже в мае Наталья Николаевна родила дочь. Значит, во время любовного разговора с Дантесом она на седьмом месяце беременности… Ее уже подташнивает, уже ребенок стучится ножками в живот… А она, танцуя с Дантесом мазурку, обещает ему свое сердце?…

Натали уперлась подбородком в ладонь.

— Ты не веришь в ее любовь, Слава?

Я пожал плечами.

— Ей очень приятно, что за ней ухаживает первый красавец Петербурга…

— А в любовь Дантеса ты веришь? Да?

Она спросила это так трогательно и так хитро… Я понял — она меня проверяет в чем-то… Я поглядел в книжку и сразу же наткнулся на первую фразу следующего письма Дантеса к Геккерну от 6 марта 1836 года. И прочитал ее вслух:

— «Мой дорогой друг, я все медлил с ответом, ведь мне было необходимо читать и перечитывать твое письмо. Я нашел в нем все, что ты обещал: мужество, для того чтобы снести свое положение. Да, поистине, в самом человеке всегда достаточно сил, чтобы одолеть все, с чем он считает необходимым бороться, и Господь мне свидетель, что уже при получении твоего письма я принял решение пожертвовать этой женщиной ради тебя…»

Натали смотрела на меня, склонив голову набок:

— Слава, что ты этим хочешь сказать?

— Это говорит сам Дантес, — поправил я ее.

Натали прищурилась.

— Но Жорж говорит совсем не то, что ты думаешь. Ты думаешь, если он пожертвовал ею ради своего приемного отца, он не любил, — она взяла из моих рук книгу. — Ты не дочитал дальше, Слава. «Решение мое было великим! Но и письмо твое было столь добрым, в нем было столько правды и столь нежная дружба, что я ни мгновения не колебался; с той же минуты я полностью изменил свое поведение с нею: я избегал встреч так же старательно, как прежде искал их; я говорил с нею со всем безразличием, на какое был способен». Жоржу было очень тяжело принять такое решение… Да?

Я молчал. И она спросила:

— О чем ты думаешь, Слава? — И сама же за меня ответила: — Ты думаешь, что у Жоржа с Геккерном была мужская любовь, да?

— Дело не в этом, — думал я о своем.

— А в чем же?

— Где в это время находится Геккерн? Куда ему пишет Дантес?

— Барон с мая месяца 1835 года находился на лечении в Европе. Он вернулся в Петербург ровно через год. Да?

Я задумался.

— Барон бросил своего красавца на целый год…

— Он не бросил его,— сказала Натали.— Он в Европе хлопотал об усыновлении Дантеса. И добился этого у нидерландского короля. С трудом добился. Он писал Жоржу. Наставлял его… Да?

— И наставил,— кивнул я.— Жорж пожертвовал ради него своей любовью…

Она поняла, что я еще не все сказал.

— И что? Что дальше, Слава?

Я улыбнулся ее нетерпению.

— А дальше самое интересное… Летом барон уже в Петербурге. А Дантес на Каменном острове начинает с

Натальей Николаевной открытый флирт. И барон этому нисколько не препятствует, не ревнует. Дело в ноябре доходит до дуэли. Дантес женится на сестре Натальи Николаевны…

— Чтобы спасти ее честь, да? — вмешалась Натали.

— Допустим, — согласился я. — Но в январе-то, уже женатый на Екатерине, он продолжает открыто, у всех на глазах, свои любовные атаки! А 25 января домой к Пушкину приезжает сам Геккерн и доводит дело до открытого скандала! Зачем?!

— Зачем? — как эхо повторила за мной Натали.

И я сказал уже с полной уверенностью:

— Это была откровенная провокация!

— Против Пушкина? Да? — спросила она тихо.

— Не только, — ответил я. — Это была провокация против России.

Она долго молча смотрела на меня и наконец спросила:

— Слава, ты можешь это доказать? Да?

— Ну, если подумать хорошенько… смогу.

Она взяла меня за руку.

— Слава, подумай хорошенько. К сегодняшнему вечеру. Да?

Я засмеялся.

— А сколько мне заплатят?

— О-ля-ля! — вскрикнула Натали и отвернулась к окну. — Слава, я жутко проголодалась. Принеси мне • что-нибудь поесть. Что у тебя есть в холодильнике?