Чтение онлайн

Так вот. В три часа пополудни Верочка Арзамасцева торопливой походкой шла от Большой Пушкарской по Татарскому переулку. Стоял теплый июньский день, безоблачный и безветренный, если не считать легкого бриза со стороны Кронверкского пролива. Правой рукой девушка весело крутила ручку в виде цапли от бежевого шелкового зонтика — в тон своему легкому платью из муслина, а левой придерживала небольшую дамскую сумочку. Она совсем не обращала внимания на прохожих — настолько задумчивым казалось ее лицо, а взгляд — рассеянным и даже безмолвным. Однако... В какие-то доли секунды в глазах вспыхнули искорки интереса.

Со стороны Зоологического сада навстречу ей шла мило воркующая парочка: Он — в летнем хлопчатобумажном костюме с укороченными широкими рукавами — бережно поддерживал Ее — в веселенькой оранжевой юбке с воланами и в эффектной шляпке из итальянской соломки, украшенной бархатом. Шляпка явно новая! И явно выходная! А это неспроста!

От удивления Вера перестала крутить «цаплю» и едва не потеряла равновесие, зацепившись тонким каблучком за булыжник.

— Леночка? — выдохнула она, не сводя глаз с ее кавалера. Рядом с этой скромницей Леной Протасовой, которая почти не привлекала внимание к себе ни у князя Горелова, ни у Павла Кондратьева, шел никто иной как сам Олег Королев, светило астрологии.

— А я думаю, где же видела такую изумительную омбрельку! — весело рассмеялась та в ответ и еще крепче сжала руку своего партнера, словно пытаясь получить от него дополнительную защиту. — А это Верочкина, из Парижа!

— Вы здесь, наверное, случайно... — молча «проглотив» комплимент, изменила тему Вера, в надежде выудить ценную информацию от Олега.

— Нет, почему же... — парировал он провокационный вопрос. — Вот... прогуливались с Леночкой по Зоологическому саду...

— И как там?

— Все в порядке. У жирафа шея еще больше выросла...

Вера оказалась почти в тупике. «С чего бы это им разгуливать средь бела дня, — размышляла она, — когда сегодня не красное число?» И словно отвечая на ее мысли, Олег добавил:

— Мы сегодня решили... связать себя узами... брака!

В этих помпезных словах Вера не увидела никакого подвоха. С одной стороны — да, такой союз ее удивлял, казалось, что может быть общего у столь видной общественной фигуры, публициста с несколько скандальной репутацией и скромницы-девицы. Ну, а с другой — какое ей дело до связи, которая не противоречит ее интересам?

— А разве сейчас благоприятное время для этого? Помнишь, Олег, ты утверждал у Павла о каких-то черных квадратах... — наконец-то уцепилась за нужную ей тему Вера.

— А-а-а, да... Я говорил о хаосе, который могут создать Венера и Марс, когда их соединение сделает угол в девяносто градусов к Юпитеру...

— Да-да, что-то такое ты и говорил... Девяносто градусов — это ведь и есть черный квадрат?

— Ты права, Вера! Я утверждаю и сейчас, что такое положение планет нарушает гармонию, особенно — в личных отношениях...

— Ой, Олежек! — насторожилась Лена. — А нам это не страшно?

— Нам — нет! Уверенно ответил он. — Потому что мы разнополюсные...

– А-а-а... Полина? — наконец-то сумела задать самый интересующий ее вопрос Вера. — Ты говорил тогда о возможной катастрофе до свадьбы, и вот... И лицо... самое главное — лицо, почему она спросила тебя о внешности?

— Почему спросила — не знаю, скорее всего, очень боялась лишиться когда-нибудь своей красоты! А ты ведь знаешь, что человек в первую очередь теряет то, что ему особенно дорого, точнее, что он особенно боится потерять.

— Я была в госпитале, — задумчиво произнесла Леночка, — и видела ее...

— И... как? — выдавила из себя Вера, ожидая услышать опровержение Лизачкиных страшилок.

— Ужасно! Лицо до сих пор в бинтах...

— Понятно... — У Веры в горле появился тугой комок, и ей больших усилий стоило обратиться к астрологу Королеву еще с одним вопросом:

— А как ты думаешь, Олег, Николя меня тоже боится потерять?

Он посмотрел на нее с удивлением и заметил:

— Странно, что ты сомневаешься в обратном... если ставишь такой вопрос...

— Ой, я уже опаздываю на урок! — Вере ничего не оставалось, как сделать вид, что очень спешит, хотя до начала занятий с Володей Каменским оставалось еще минут пять-семь.

***

Вечером, когда Вера Арзамасцева вернулась домой, еще с порога Любовь Ильинична заявила:

— Тебе звонил Павел! Причем, два раза!

— Павел? — переспросила Вера. — Ты ничего не перепутала, мамочка?

— Верунчик, мне до старческого маразма еще далеко, — шутливо ответила та.

— Хорошо-хорошо! Если что-то важное — сам перезвонит!

Она прошла в свою комнату и села в кресло-качалку. Рука потянулась за свежей газетой, с утра взяла ее из газетницы да так и не дочитала. «В большой глиняной урне, найденной в местечке Эберсвальд в Германии, оказалось около восьмидесяти золотых предметов — кубков, браслетов, колец, брошей... не менее шести фунтов. По заключению ученых археологов, все эти предметы попали в страну через обмен с приморскими жителями...»

По картине «Роза на кинжале» пробежали последние лучи уходящего солнца. Полотно висело как раз напротив кресла, и Вера не могла не заметить, как один из лучей задержался на кончике кинжала, а точнее, на узком кубе, имитирующем это острие. Капли крови на розе, а это была она — кровь, явственно выступили в виде трех маленьких и более выпуклых геометрических фигур. И они на глазах увеличивались в размере!

«Тринадцатого июня Хадсон Стак и Гарри Карстенс впервые покорили высочайшую вершину Северной Америки — гору Мак-Кинли на Аляске...». «Странные новости попадаются мне на глаза... Только про экспедиции...». Вера оторвала взгляд от газетной полосы и вновь перевела его на картину. А там происходило то же самое, что и в прошлый раз: кубики, словно игральные кости, выброшенные на стол, разбежались по полотну, вновь перемешались, а потом выстроились в отвесную скалу. Еще минута — и эта махина кого угодно могла бы накрыть с головой.

Она понимала, что не может сосредоточиться на газетных текстах, потому что в виски бьется совершенно другая мысль: «Что он хотел? Что он хотел?» В вечерней тишине скрипнуло кресло. И тут же что-то рухнуло: Вера вновь услышала шум низвергающихся с вершины камней. Она встала и, не оглядываясь, решительно пошла в гостиную: «Позвоню ему! Позвоню...».

Июль 1913 года.

— Рад вас приветствовать от имени Общества любителей истории, археологии и этнографии... — коренастый мужчина средних лет с «профессорской» бородкой и вьющимися темно-русыми волосами встречал гостей, входящих в аудиторию Пермской гимназии. — Давно к нам не наведывались ученые из Санкт-Петербурга!