Чтение онлайн

— Т-с-с! — начала ерзать на стуле Вера и в это время... Блюдечко поехало дальше, словно передумало и решило выдать другой вариант.

— Мыслете! — продолжала почти беззвучно шевелить губами Лиза. — И-и-и... твердо...рцы... ну же, давай, давай остановись на «аз»...

— Девочки! Так это — Митра! — тоже шепотом, но каким-то зловещим, произнесла Леночка Протасова. — И кто среди знакомых носит такое имя? Давай, признавайся!

— Не знаю! — честно ответила Вера. Это слово стояло перед глазами, словно ослепляя разум. Даже первая указка на вроде бы Павла ушла на задний план, настолько показалось шокирующим именно Митра!

— Как не знаешь? — переспросила Лиза. — Или нет такого?

— Почему же нет? Есть... И знаю одного, правда, он — Бог Солнца...

— И где он живет? — прозвучал вопрос Лизы.

— В иранской и ведийской мифологии... — задумчиво ответила Вера.

— А-а-а, — разочарованно произнесла Лена, явно намекая, что их подруга настолько одержима «персидскими мотивами», что даже за спиритическим столом мысленно крутит блюдце в свою сторону. — Ой, смотрите, девочки! А блюдце остановилось на слове «Прощай»! Что бы это значило?

— То и означает, — задумчиво произнесла Вера, — расставание навеки. Или на века...

Идти на встречу с Кондратьевым Арбенину совсем не хотелось — тяжелый осадок на душе превращался в кристаллы соли, которые бередили старые раны девятьсот пятого года. Он был бы рад похоронить воспоминания, однако — не смог. Так и жил с ними, пряча под маской обремененного повседневными заботами человека, пока... опять не увидел эти с легким прищуром, пронзительные черные глаза Павла.

Столик ресторана, где уже сидел Павел Кондратьев, стоял у окна, с видом на одну из центральных улиц Санкт-Петербурга, поэтому по тротуару двигался непрерывный поток людей, который сквозь витринное стекло казался полотном живописца, затянутым в широкие белые рамки и обрамленным пышными красными портьерами. Странно было наблюдать за прохожими в то время когда они тебя не видят — уже сгущались сумерки, и в ресторане горел не самый яркий, но — электрический свет.

— Привет! Не опоздал? — Николай почти бесшумно присел на тяжелый деревянный стул, обитый таким же красным, как и шторы, плюшем.

— Все нормально, я пришел пораньше, чтобы заказать что-нибудь приличное, — спокойным тоном произнес Павел. — Ты знаешь, я ведь еще не ужинал... Голодный... А ты будешь есть?

— Скорее нет, чем да! — поспешил остановить старания коллеги Николай, а в голове уже закрутились мысли: «Вот такой он, всегда норовит быть первым, хочет успеть раньше всех... Интересно, и что же он сейчас хочет? Явно, хочет... Просто так ничего не делает...»

— Я заказал себе дичь с красным вином, — словно не замечая раздумий Арбенина, продолжал Павел, — тогда кофе? Я помню, что ты любил со сливками... Или фужерчик?..

— Фужерчик! — эхом отозвался Николай, продолжая вглядываться в эти черные, глубокие и в то же время какие-то скрытные, глаза. «И ведь помнит он даже такие мелочи... Что уж говорить о крупном?»

Невысокий юркий официант подал блюдо, и Павел, аккуратно заправив белоснежную льняную салфетку за ворот модного серого пиджака с укороченными лацканами, того самого, в котором был и в университете, потянул вилкой ножку какой-то птицы. Через пару минут, дожевывая, он, наконец, произнес:

— На днях состоится заседание Русского антропологического общества в связи с подготовкой к экспедиции. Так вот, у меня такое предложение... — Павел вытер свои пухлые губы бумажной салфеткой и бросил взгляд на своего собеседника, успевшего пригубить бокал вина. — Я, конечно, понимаю, что ты неплохой специалист по физической географии, но ведь сегодня куда важнее зарубежный опыт. А я, как ты помнишь, стажировался в Германии! Так вот... Я и подумал, что отлично подойдет мне руководство этой экспедицией...

У Арбенина начали путаться мысли: «Как — „неплохой специалист“? Да он же — отличный ландшафтник! И какое может быть руководство, если без году неделя...» Он резко отставил в сторону бокал, едва не перевернув его:

— Не понял! Ты что же, как был выскочкой, так и остался?

— Николай, — мягко осадил его тот, — кто старое помянет...

И тогда Арбенин понял. Вот, оказывается, за что цеплялся этот немецкий франт! Он хочет забыть о том, что когда-то Николай едва не стал революционером в ответ на поддержку кандидатуры Кондратьева на должность руководителя экспедиции. Да, тогда Кондратьев поступил подло, затоптав в грязи не только его, Николая, но ведь и нынешнее руководство университета не погладит по головке преподавателя-бунтаря! А какой может идти в таком случае разговор о повышении или же — о новом назначении?

Павел, почувствовав, что его собеседник отлично его понял, продолжал:

— Слышал в деканате о выдвижении твоей кандидатуры... Так вот, думаю, ты найдешь причину отказаться и поддержать мою... Как?

Арбенин потянулся за бокалом, словно пытаясь занять появившуюся паузу и отвел глаза. Его взгляд упал на окно и остановился на милом личике юной девушки со светлыми кудряшками, выбившимися из-под круглой шапочки. Незнакомку держал под руку высокий мужчина в военной форме. «О, а Вера? Как Вера? Что будет с ней, если лопнет моя карьера?» И он выдавил после затянувшегося глотка:

— Н-д-а-а...

— Так по рукам или как?

— По рукам! — и Арбенин почувствовал слабое прикосновение Кондратьевской холодной ладони.

***

В субботу вечером Вера Арзамасцева и Лиза Карамод совершали свой обычный художественный вояж. На сей раз их маршрут упирался в галерею кубофутуристов «Союза молодежи», занявших передовые позиции в «Пассаже» на Невском проспекте. Что было характерно для мастеров, причислявших себя к этому направлению? Они стремились соединить принципы кубизма, то есть, разложение предмета на составляющие структуры, и футуризма, то есть, развитие предмета в «четвертом измерении», или во времени.

Девушки вот уже несколько лет не переставали восхищаться выставками этого самого популярного авангардного творческого объединения и каждый раз уходили с них не с пустыми руками. И дело не только в картинах, которые они приобретали на распродажах, главным, пожалуй, был полученный заряд энергии, который начинал бить фонтаном уже в залах галереи, а потом долго еще поддерживал радостное настроение, порой переходящее в почти болезненное состояние эйфории.

— Вера, Вера... Смотри — кажется, это и есть картина Потипаки, которую я уже однажды видела...

— Это та самая «Земля»? Давай подойдем поближе!

Почти раздвигая группу молодежи локтями, девушки процокали каблучками как можно ближе к стене, чтобы разглядеть каждый штрих, каждый мазок, а потом уже — то же самое с расстояния шагов десяти. Вот они — эти фантастические терема и церкви на фоне причудливых холмов! А дальше — люди в лаптях, словно сошедшие с другого, более древнего, полотна. Внизу справа — новый образ, египетская фигура, словно вывернутая — часть тела в профиль, а часть — в фас. Впечатление неимоверного хаоса, в котором оказались отдельные символы совершенно с разных полотен, насильственно разобранные и вновь склеенные в одно целое.