Чтение онлайн

Анетта вновь ухмыльнулась — в этой ухмылке явственно прочитывалось: «Ну, давай, давай, давай, говори, моя хорошая, а я послушаю…»

— А я уверена, что если чего-нибудь захочешь — это обязательно сбудется, — закончила свою мысль Мартина, допивая кофе.

Анетта голосом, в котором сквозил неприкрытый сарказм, поинтересовалась:

— Значит, только принц из сказки, да? Значит, дорогая, на другое ты не согласна? Я правильно поняла твою мысль?

Мартина покачала головой в ответ.

— Что поделаешь, дорогая Анетта. Такая я уж родилась… Максималистка, — добавила Мартина после небольшой паузы.

— Сочувствую, — отозвалась Анетта.

В этот момент в прихожей раздался резкий звук электрического звонка. Подруги сразу же затихли.

Стараясь не шуметь, Анетта осторожно поднялась с табуретки и направилась в сторону прихожей — посмотреть в дверной глазок, кто это может быть в такое раннее время. Больше всего девушки боялись визита хозяйки квартиры — злобной миссис Лафарг, которая за один только день просрочки платежа могла затаскать постояльцев по всем судам; Анетта и Мартина не платили за квартиру вот уже вторую неделю и поэтому имели все основания опасаться визита хозяйки.

Через минуту Анетта, осторожно ступая, вернулась.

— Т-с-с-с… — она приложила палец к губам. — Тихо, не шуми… Это она…

Спустя какое-то время звонок в дверь повторился — только на этот раз он прозвучал более продолжительно и настойчиво.

Минут десять подруги сидели очень тихо, боясь шевельнуться — девушкам все время казалось, что хозяйка притаилась за дверью.

— Послушай, — тихо начала Анетта, — послушай, мне кажется, надо бы нам как-то заплатить…

Мартина согласно кивнула.

— Да, не мешало бы…

У Анетты вот уже почти неделю не было совершенно никаких денег — так получилось, что она была вынуждена все свои месячные заработки выплатить в виде штрафа; как-то раз, напившись, она устроила дебош в кафетерии: сумма счета, выставленного владельцем за нанесенный ущерб, явно перекрывал ее финансовые возможности.

— Марта, — робко начала девушка, — Марта, извини, мне очень неудобно это тебе говорить, но если бы ты заплатила в этом месяце и за меня…

Марта тяжело вздохнула.

— Ты же знаешь — я теперь сама на такой страшной мели…

Это было правдой — Мартина никогда не обманывала подругу.

Анетта вопросительно посмотрела на свою подругу и произнесла:

— Ну, так что будем делать?

— Надо бы сегодня вечером отправиться в какой-нибудь перспективный район.

— Например?

— Ну, хотя бы в район отеля «Маджестик»…

— Подснять какого-нибудь богатенького клиента, ты это имеешь в виду?

Мартина утвердительно закивала:

— Да. А заодно — хоть краем глаза посмотреть на настоящую жизнь… Дамы в вечерних туалетах, дорогие автомашины, мужчины во фраках… Это — настоящая жизнь, настоящий Эдем…

Анетта слегка склонила голову.

— Эдем? А что значит это слово?

Мартина усмехнулась.

— Эдем — это значит рай… Впрочем, нам теперь не до этого. Заработать бы сегодня хотя бы сотню-другую…

Анетта улыбнулась.

— Ничего, не переживай, со всеми не переживешь… У меня положение еще хуже твоего — ни цента в кармане, да еще долгов неизвестно сколько — у меня не хватит пальцев на руках и на ногах, чтобы пересчитать всех, кому я хоть что-то должна… — девушка принужденно улыбнулась. — А тем не менее… Ничего, Марта, как-нибудь выкарабкаемся… Главное — найти хорошего клиента, не так ли, дорогая?

Марта неопределенно пожала плечами.

— Кому что…

— … а тебе — принц из сказки, — закончила за подругу Анетта.

Та, поднявшись с табуретки, направилась в сторону спальни, кутаясь на ходу в свой домашний халат.

— А почему бы и нет?..

В половине седьмого девушки стояли перед входом в отель «Маджестик», расположенный на одной из самых оживленных улиц Мельбурна.

На девушках была обычная рабочая одежда — кожаная мини-юбка и полупрозрачная блузка на Мартине; шорты и ярко-красная майка в облипку на Анетте. На ногах обеих девушек были высокие черные сапоги со шнурками.

Сидя на ограждении, спиной к улице, лицом к фасаду гостиницы, Мартина небрежно помахивала потертой замшевой сумочкой, то и дело посматривая в сторону подъезжавших к гостинице дорогих автомобилей.

Глядя на подругу, Анетта съязвила:

— Что, высматриваешь, в какой из этих тачек прячется твой принц?

Мартина прищурилась.

— Оставь меня в покое со своими дурацкими шуточками…

Анетта изобразила на лице деланное недоумение.

— То есть как это? Я, можно сказать, забочусь о своей лучшей подруге, интересуюсь ее личной жизнью, а она называет это «дурацкими шуточками»… Нехорошо это, дорогая.

Марта демонстративно отвернулась.

— Я бы попросила тебя…

Однако Анетта и не думала униматься — то ли из-за отсутствия денег, то ли по причине многочисленных жизненных неприятностей иного порядка, а, возможно — из-за всего сразу, она в тот вечер была необычайно словоохотлива и язвительна.

— Так я не поняла, чего же именно ты хочешь от жизни, — продолжала она, — никак не могу этого понять: наверное, ты большой и светлой любви хочешь, не так ли, моя хорошая…

Не оборачиваясь в сторону подруги, Мартина как бы нехотя ответила:

— А хоть бы и так…

Анетта продолжала:

— Знаешь, моя покойная мамочка в таких случаях обычно говорила: «Доченька, если ты хочешь большой и светлой любви, купи себе «кадиллак» пятьдесят шестого года и мой его каждый день…»

Мартина пересела подальше от злоязычной подруги — она решила, что будет лучше, если на этот раз не станет отвечать на провокации Анетты — время для этого было явно неподходящим, к шуткам явно нерасполагающим. К тому же в словесных перепалках Мартина обычно одерживала верх, а потому не хотела обижать свою подругу — по сути, кроме Анетты, в ее жизни никого больше не было, да и быть не могло…

Однако Анетта продолжала злоязычествовать:

— Послушай, дорогая, тебе, как и каждой женщине, надо только одно: денег, и притом — как можно больше, как можно больше…

Мартина тяжело вздохнула, однако предпочла промолчать и на этот раз.

— Никогда не верила женщинам, которые утверждают, что ищут в жизни что-то возвышенное, любовь, преданность и так далее… Все это чушь собачья, — продолжала свои рассуждения Анетта. — Вся эта любовь сводится только к двум вещам: во-первых, к большому или меньшему количеству дензнаков в кошельке у того, кого, как тебе кажется, любишь, и во-вторых — к ее чисто физиологической стороне… — заметив, что Мартина упорно игнорирует ее рассуждения о сути любви, Анетта постаралась придать своим интонациям как можно более издевательский оттенок. — А вообще, мне кажется, эту так называемую любовь выдумали разные сумасшедшие и неудачники, чтобы оправдать свое несовершенство в глазах других… — Она сделала небольшую паузу. — Впрочем, что касается второго аспекта, я говорю о физиологической стороне, так тут наверняка невыдуманное; это — голос плоти, это природа, и это нам с тобой очень даже кстати… — Анетта подошла поближе к подруге. — Не так ли? — Не дождавшись ответа, она продолжала: — А что касается нас с тобой, дорогая Мартина, так ведь это — единственное, что мы умеем делать, чтобы не умереть с голода, не так ли?.. — Она вопросительно посмотрела в глаза подруги, словно ища поддержки своим словам. — Правильно ведь я говорю? Мы же с тобой настоящие профессионалы?..